Книга Серая шейка. Непридуманная смерть, страница 53 – Груша Ерофеева

Через высокопоставленную знакомую получаю рекомендацию адвоката. Женщина. В возрасте. Член коллегии адвокатов, не просто юридический представитель. Встречаюсь с ней буквально за день перед судом. Ну хоть не одной идти...

На суд бывший является в сопровождении молодой и красивой адвокатши Оли. Оба очень уверены в себе. Бывшемуж проходит мимо меня, даже не ответив на моё приветствие, морда тяпкой.

Мне объявлена война!

С Олей я уже знакома. Она была в недавнем процессе Кирилла против нашей уже бывшей невестки.

Иск Кирилла был даже не к невестке, а нашей внучке Анютке. Дедушка требовал лишить внучку регистрации в нашей совместной квартире в связи с тем, что она «не несёт бремя содержания жилья». Очень забавно! Особенно учитывая, что это бремя, после того как невестка перестала платить за квартиру, несу я одна и за сына, и за его подружку, которая там возникла очень быстро после развода, и за его друзей.

В иске Кириллу отказали. Я — собственник второй половины квартиры, не желаю лишать родную внучку регистрации. А его красивая адвокатша шептала мне перед заседанием:

— Зачем вы поддерживаете бывшую невестку? Она вам даже не родственница.

Но внучка мне родственница! И навсегда останется родственницей. Это дедушка брякнул тогда в суде «бывшая внучка».

Увидев красотку Олю-адвокатшу в уверенной паре с бывшемужем, я сразу понимаю, что играть они будут грязно. Как и в суде против внучки. Но я даже не могла предположить до какой степени грязно...

Грязи в моей жизни стало многовато...

Время от времени мотаюсь на окраину города в изолированное отделение психбольницы. Там под строгим надзором держат опасных больных — убийц, маньяков и... моего папу. Его определили сюда после обследования. Он отказался от добровольного лечения. Буянил. Требовал справедливости. Грозил. И допрыгался. Получил лечение принудительное в строгой зоне. Лежит теперь в палате с дедом, который приревновал свою старушку и убил её.

Встречи с папой проходят в присутствии двух санитаров. Все передачки просматриваются и прощупываются, как в тюрьме. Да, собственно, это тюрьма и есть. Только для больных.

Первое время папа еще злобится на меня. Показывает свой поганый характер. Но постепенно до него доходит, что всё уже совсем не шутка. Стихает. Чаще смотрит затравленно. Сможет ли он выжить здесь среди агрессивных больных людей со своим характером?

— Ну вы же знаете лучше всех, что он никакой не шизофреник. — Пытаюсь достучаться до его лечащего врача.

Тот отводит глаза:

— Ну-у... Как вам сказать... У нас есть определенные договоренности с судейским корпусом... Если я его отпущу, меня коллеги не поймут.

Никогда эта система не утратит свою карательную функцию. И ярлык «шизофрения» можно нацепить кому угодно. Было бы желание.

У меня в доме взрослая дочь поселила психбольную пожилую женщину. Квартира напротив моей, дверь в дверь. Бабка в полном неадеквате. Первым делом обнаружила у себя призрак. Замучила участкового. Да так достала, что он явился к ней ловить этого призрака, «чтобы отвязалась», как шепнул соседкам.

Участкового пришлось успокаивать уже мне. Он стоял в моей прихожей растерянный:

— Я не понимаю... Я не понимаю... — Тихо говорил. — На балконе никого не было. Огонь вспыхнул при мне. Там никого не было кроме меня. Что мне писать в отчёте? Призрак поджёг? Меня же засмеют.