Книга Серая шейка. Непридуманная смерть, страница 51 – Груша Ерофеева

Но было НО. Машинист не скрывал цинизма. И то, что измены у него поставлены на поток. И даже насмехался над своей женой:

— Да вы сами готовы поверить любому слову... Я уверен, что даже если меня жена с бабы снимет и я ей скажу: «Это не то, что ты думаешь», она поверит, что измены не было.

Такой незамутненный даже граммом совести подлец. Не хочу! Подлеца мне и одного хватило на всю оставшуюся жизнь.

После был вполне себе интеллигентный и даже очень небедный, судя по машине. И деловой. Сразу обозначил: жениться не намерен! И с предыдущей любовницей расстался именно потому, что она захотела замуж. Да нужен мне твой замуж, как собаке пятая нога. Трахаться умеешь?

Да, он умел!

Если честно, это был лучший секс в моей постразводной жизни. Хотя ничто не предвещало... Впервые взглянув на его член, я испугалась. Он был маленьким. Очень маленьким. Если мужа и последующих постельных гастролёров можно было ласкать кулаком, то по гордости этого гражданина, даже в возбужденном состоянии, можно было двигать лишь щепоткой, а в кулаке он скрывался почти полностью.

Да, мы, женщины, любим большие члены. Может, не всегда признаёмся. Хотя связи между размерами и качеством почти нет. Хороший секс начинается не с члена, а с головы. Голова у Кирилла, а это, блядь, был очередной Кирилл, работала что надо. Поэтому к концу нашей встречи я провожала гостя на нетвёрдых ногах и с отъехавшей улыбкой.

— Вот, посмотри, как должна выглядеть качественно отлюбленная женщина, — самодовольно подтолкнул Кирилл меня к зеркалу в прихожей.

— Думаешь, ты один такой умелец? — не удержалась я от колкости.

— Узнаю, что у тебя еще кто-то есть, убью! — вдруг прорычал гость. И, взглянув на меня, быстро исправился: — Я пошутил. Понимаю, ты свободная женщина и ничего мне не должна.

Однако ж! В каждой шутке, как известно, есть лишь доля шутки.

Очередной Кирилл уехал и... пропал. Он не написал мне. Даже поганого смайлика не отправил. Как и не было его. Наказывал за ядовитую шпильку при расставании? И только через месяц, когда у меня перегорела даже обида, написал как ни в чем не бывало: «Встретимся?»

Ну уж нет! Терпеть такое унизительное отношение я не готова даже ради хорошего секса.

Кирилл номер три время от времени писал, напоминал о себе. Пытался оправдываться и даже почти извиняться. Но во мне как отрезало. Вампиров и манипуляторов мне хватило. Больше не надо!

За короткое время я насмотрелась на члены, тонкие и толстые, прямые и кривые, активные и пассивные. Ну что сказать... Я ничего не потеряла бы и без этих знаний.

Зачем я вообще устроила себе этот секс-марафон? Какую радость получила? Что я с собой творю? За что себя наказываю?

Больше всего моё поведение смахивало на мазохизм, на самоистязание или, как бы сказали мозговеды, аутоагрессию.

В нашей семье о сексе не говорили. Но бытовой мазохизм был возведен в ранг религии. Бабушка убивалась героически и с наслаждением над домашними делами. Желательно на публике. Мама демонстративно страдала от папиных грубостей и откровенно неуважительного отношения. Я тогда очень ей сочувствовала. Но сейчас думаю, может, у них такие ролевые игры были?

Каждый акт ярко выраженного бытового мазохизма превозносился в разговорах и запечатлевался в памяти.

Мне было 13 лет, когда мама родила сестру. В ночь перед родами мама пошла... носить воду на коромысле. В лютый декабрьский мороз. В темноте. Через заледенелый мостик. Она самозабвенно таскала воду на коромысле, не сказав никому ни слова. В доме было три взрослых мужика и я. Но маме приспичило носить воду самой. Хотя раньше она никогда этого не делала. Для чего? Чтобы пострадать? Чтобы потом тыкать этим никому не нужным подвигом семье и хлебать нашу вину, напитываться ею?