Книга Серая шейка. Непридуманная смерть, страница 1 – Груша Ерофеева

Моя жизнь закончилась 5 октября в 23 часа.

У Кирилла был поздний ученик. После увольнения в запас и нескольких лет работы гражданским специалистом в другой военной структуре он занялся репетиторством. Ну как он... Я потратила дофуя собственных нервных клеток, чтобы убедить и уговорить его на репетиторство. И дело пошло. Он получал сверх ожидаемого и деньги, которых никогда не зарабатывал раньше больше меня, и уважение учеников и родителей. Люди шли нескончаемым потоком.

Я выбрала новую сферу деятельности максимально неожиданно для всех. Занялась ручной работой. Шитьё. Валяние. Заслуженный работник культуры валяет тапочки! Упала ниже плинтуса — уверены родители. А муж поддерживает. И мне самой нравится новая жизнь. Никаких алкоголиков над моей головой. Никаких интриг. Заказы по всей стране и уже во многие страны зарубежья. Денег стало меньше. Общения совсем никакого. Да, устала я от этого беспрерывного общения, особенно с сильными мира сего, до тошноты. Дом-компьютер-дом. Зато всегда на подхвате у мужа, который наконец стал главным кормильцем в семье.

Я завершила вечерние дела по дому и села за большой семейный компьютер посмотреть соцсети и свои виртуальные магазины. Заказчики были чаще всего с запада страны, из-за разницы во времени мои деловые переписки выпадали на ночь.

Щелкнула по клавише, чтобы вывести компьютер из состояния покоя. Копм был разделен на двух пользователей. Часть мужа была запаролена. Всегда! Он так привык еще на службе, где требовалось строгая секретность. Моя часть пароля не требовала. Просто щелкнуть по любой клавише. И я щелкнула. Открылась так называемая Аська, программа для общения. Странно, я сто лет не пользовалась Аськой. Какая-то переписка с Наташей. Что-то не помню, с какой Наташей я общалась. Вчиталась:

«Любимая, спокойной ночи! Люблю тебя! Целую везде-везде!»

В голове зашумело. Сосуды! — Отметила про себя на автомате.

Крутнула колёсиком мышки выше:

«Любимая, здравствуй! Люблю тебя сильно! Сегодня не смог к тебе вырваться. Но завтра обязательно буду. Тёща давно просит поменять лампочку. Поеду к ней, и тогда смогу приехать и к тебе. Жди меня, любимая! Мечтаю о нашей встрече. Целую тебя везде-везде! Люблю!»

Действительно, пару дней назад он ездил к маме откручивать лампочку. Хотел на полчасика. А задержался на несколько часов. Лампочка треснула, пришлось долго и трудно выкручивать осколки из цоколя. Кирилл порезался. Приехал и гордо демонстрировал мне пораненную ладонь в бинтах. С ожиданием заглядывал в глаза: ну пожалей меня.

Я, конечно, пожалела. Мужчины такие неженки. Сама я двадцать лет живу с экземой на руках. Бывает, руки просто как кусок мяса. Боль от незаживающих ран становится привычной, фоновой. И жалеть я никому себя не позволяю. Хотя никто и не рвётся меня жалеть.

Да, я тогда пожалела. И не стала спрашивать, почему застрял у мамы так надолго. Понятно же, его там тоже жалели и кормили вкусностями любимого зятя. Пострадавшего.

Кирилл, слышу, провожает ученика. Идет ко мне в спальню.

— Кирилл, я тут случайно наткнулась... Какая-то Наташа... Люблю... Целую везде-везде... Что это за женщина?

Как будто ты уже не поняла, что за женщина?

Кирилл молча проходит вглубь спальни, разворачивается. Медленно возвращается.