Книга Утилитарная дипломатия, страница 24 – Дайре Грей

После прошлогодних выступлений и громкого разгрома в газетах фанатики притихли. Почти всех отправили по тюрьмам, чудом избежавшие суда предпочитали не высовываться. Имперцы, потерявшие близких в погромах, были злы, а тут такое…

— Тайная полиция разберется. Кениг держит религиозные секты на особом контроле.

Помимо изрилионской заразы с Единым существовали еще и другие последователи, приходящие из-за восточных гор, разделявших материк пополам. Этих было меньше, и сторонников они собирали с трудом. К счастью.

Ульрике рассеянно кивнула и поморщилась. Провела ладонью по бедру, явно пытаясь унять боль. Лекари обещали, что со временем станет лучше, и судороги пройдут, но пока…

— Давай разомну.

Он разместился на полу у ее кресла. Не так ловко, как хотелось бы, но бывшая воровка промолчала, упуская возможность отпустить шпильку о его возрасте. Отказываться от помощи тоже не стала, что уже хорошо.

Кристиан стянул ботинок с узкой ноги и начал аккуратно разминать стопу. Сверху раздался глухой стон. Судороги часто проходят снизу-вверх, и разминать их стоит также. Медленным, восходящим массажем.

— Потерпи, станет легче.

Герцог добавил силы в ладони, делая их теплее.

— Знаю…

Она отложила трость, уперлась локтем в рабочий столик и прикрыла лицо рукой, пытаясь спрятаться.

Последний раз они виделись на Перелом, когда в столице все немного успокоилось, и у него появилась возможность ненадолго сбежать, прихватив с собой проектор и новый фильм.

Тогда они сидели вдвоем в темном зале загородного поместья и смотрели сменяющие друг друга картинки на белом полотне. Почти не говорили, но голова ее лежала у него на плече, а щеку щекотали кудряшки, от которых пахло яблоками. Ульрике еще не могла долго ходить и быстро уставала, но уже хотя бы не билась в истерике от собственной беспомощности.

Восстановление шло тяжело. Пусть Ивон и забрала почти всю тьму, и продолжала забирать ее после, помогая лекарям, повреждения оказались чудовищными. Разрушенные позвонки и суставы, поражения внутренних органов, атрофия мышц и нервов.

В первую их встречу осенью Ульрике запустила в него подносом с едой, а потом упала на подушки и разрыдалась. Лекари вызвали его именно потому, что она отказывалась есть. А энергетическая подпитка не могла возместить отсутствие пищи. Для восстановления требовалось задействовать все ресурсы организма.

— Я тебя ненавижу! Все из-за тебя! Лучше бы я умерла!

Фройляйн Бистром не хотела жить так. Прикованной к постели. К сиделкам. Зависимой. Слабой.

И ему пришлось пообещать, что восстановление будет полным. Что она будет ходить. А если нет…

Кристиан вздохнул, подбираясь пальцами к колену и даже сквозь ткань чувствуя сведенную, натянутую мышцу. Ульрике скрежетала зубами от боли, но молчала. А растереть было необходимо, иначе ночью она не сможет уснуть, и завтра станет хуже.

Он накрыл ладонью бедро, ощущая почти исчезнувшее эхо чужой тьмы. Сила Ивон и того подонка, который скрылся, прихватив с собой изобретение Герхарда. Эту кость лекари собирали почти по песчинкам.

— Вы не понимаете! Проще отрезать ногу, чем собрать ее! У нас не хватит сил!

Знакомый лекарь потел и протирал лоб платком, пытаясь донести до него очевидное.

— Сколько нужно?

— Ваше Высочество, это невозможно!