Книга Утилитарная дипломатия, страница 23 – Дайре Грей

— Поцелуй. У нас ведь помолвка. Жених целует невесту.

— На свадьбе, — выдавил император, мгновенно превращаясь в знакомого истукана и откидываясь на спинку кресла.

Нет, так не пойдет. Сеньора де Торрадо медленно встала и неторопливо двинулась в обход стола, не спуская глаз с мужчины. Тот тоже поднялся, все же воспитание сильнее эмоций.

— Что вы делаете?

Какой холодный тон. А всего минуту назад почти улыбался.

Валенсия остановилась в полушаге и запрокинула голову, чтобы заглянуть в застывшее лицо. Высок. Но не настолько, чтобы приходилось искать дополнительную опору.

— Сеньора…

Она сделала последний шаг, положила руки на лацканы пиджака, легким движением притянув мужчину к себе, и прижалась своими губами к его. Приоткрыла рот и провела языком по губам, чтобы ощутить вкус.

Все же каменным император не был. И на поцелуй ответил. Медленно, словно нехотя. Но Валенсии и не требовалось многое. Она лишь хотела попробовать. И получила достаточно.

— Вот видите, Ваше Величество, просто поцелуй.

Сеньора отступила и бросила короткий взгляд на рамку, в которой располагался снимок женщины. Судя по портретам, покойной императрицы.

Мужчина быстро понял, куда она смотрит. И замер, напрягся так, будто сейчас ударит. Валенсия заглянула ему в глаза и едва удержалась, чтобы не погладить по щеке и не растрепать волосы. Так она обычно успокаивала нервничающих коней.

К скачке этот жеребец еще был не готов. И будущая императрица отступила, опустила руки, сделала короткий реверанс.

— Хорошего вам дня, Ваше Величество.

В ответ не раздалось ни звука, и в звенящей тишине она покинула кабинет, унося на губах пряно-острый вкус будущего мужа.

Ульрике вернулась к вечеру. Когда на улице зажглись фонари, а Кристиан устроился в гостиной, глядя в незанавешенное окно. Она вошла в дом, оставила плащ в прихожей и медленно прошла по коридору. Стук трости сопровождал бесшумные раньше шаги. Бывшая воровка остановилась в дверях, рассматривая комнату.

В волосах появилась седина. Ульрике обрезала их, оставив длину до подбородка, и мягкие кудряшки теперь обрамляли похудевшее лицо. Морщины вокруг рта и в уголках глаз стали глубже. Фигура под мягким свитером казалась прежней, а вот юбку сменили широкие брюки, скроенные Моро.

Фройляйн Бистром медленно дошла до своего кресла у окна и тяжело села, стараясь не тревожить левую ногу.

— Ничего не изменилось, — отметила она, не глядя ему в глаза.

— Я велел прибраться к твоему возвращению. В остальном все так, как и было.

Ульрике все же подняла взгляд, сжав трость чуть сильнее.

— Я изменилась.

Для него она осталась прежней. Но убедить в этом женщину, которая несколько месяцев заново училась ходить, будет непросто.

Кристиан улыбнулся.

— Как Варения?

После завершения реабилитации Ульрике решила съездить в родную провинцию, под предлогом посещения родных и их могил. И провела там последний месяц.

— Много беженцев из Ференции. Не знаю, что там случилось, но поток только растет. Сначала появлялись семьями, покупали дома на последние сбережения, занимались землей. Потом стали приезжать как попало. Без денег. Без вещей. В последнюю неделю особенно… — она ненадолго замолчала, переводя дыхание, затем продолжила: — Я видела последователей Единого. Их едва не забили, когда кто-то начал проповедовать.