Онлайн книга «Трясина»
|
И проплывает мимо. Кассандра задыхается от яростного отчаяния, грудь пронизывает острая и жестокая боль. Горячие слезы стекают по ее щекам. Вдруг, словно по мановению волшебного жезла, солнце исчезает, буд-то чьи-то невидимые руки выключают светило, и на нее набрасывается глухая темнота. Так продолжается недолго. Вспыхивает факел: кто-то, держа его высоко над головой, бежит навстречу королеве. При колышущемся свете он кажется крепким, ловким, неуязвимым. Волна ревности к незнакомцу готова поглотить ее. Он одет в белую с бахромой тунику, стянутую золотым бисером, на шее и руках сверкают драгоценные камни… Мидас!.. Два видимых образа сходятся перед ее изумленным взглядом. Пронзительная боль еще сильнее щемит сердце Кассандры. Глаза пытливо и жадно вглядываются в спину женщины в огненном плаще, женщины, неожиданно сошедшей с портрета. И видит она, как Мидас, преклонив колено перед божественной посланницей, покрывает поцелуями ее руки, шепча какие-то важные слова. Королева поворачивается к Кассандре, манит ее к себе пальцем. Она бросается навстречу родному, манящему, бесконечно дорогому и… Образы растворяются, предательски исчезают, как исчезает утренний туман, опаленный солнцем. Она содрогается от собственного пронзительного голоса: «Ма-а-а-а! Ми-да-с-с!» Голос разносится долгим раскатом, возмущая вселенский покой. Мираж? Привидение? Или глубокие отпечатки образов, созданных ее внутренним зрением? Ни факела, ни королевы, ни принца… Все тонет в пучине ее пылкого воображения. Она по-прежнему одна в холодной темноте. …Кассандра вздрагивает и пробуждается в холодном поту. Сознание реальности медленно возвращается к ней. Она приподнимается на локтях, оглядывается, пытаясь увидеть то, что так растревожило ее сознание, но… Все кануло в вечность. Она снова утыкается лицом в подушку. Зловещая тишина, непроглядная темень… На какое-то мгновение внутреннее зрение улавливает два родных образа: они, будто вспышки отдаленных зарниц, то вспыхивают, то гаснут. Она сбрасывает с себя одеяло, вскакивает, ступни машинально окунаются в теплые домашники, руки ловко набрасывают на плечи сарафан, душа гонит ее плоть туда, куда зовет возбужденный разум. Прикрывая ладонью горящую свечу, она выбирается из комнаты и, как лунатик в дрему, бесшумно проплывает по коридору. Распахивает дверь в комнату Мидаса и смутное подозрение, шевельнувшись в сознании, заставляет ее остановиться. На трюмо с высоким зеркалом горит свеча, не проронив ни одной восковой слезинки. Горит, не сгорая, лишь колышится язычок пламени. Горит свеча, зажженная невидимой рукой, отражаясь в зеркале. Это он… Это он подает мне знаки, знаки верности, внимания и любви, которые горят, как эта свеча, не сгорая. Кассандра разжимает кулачок левой руки и смотрит на светящуюся пластинку. «Стоит зажать ее в своей ладони, — в ушах звенит знакомый голос, — и наши души воспарят навстречу друг другу…» Но почему это сближение такое тягостное и горькое? Кто он, Мидас? Кто она, Кассандра? Почему их души, повенчанные и освященные у невидимого алтаря, не слились в призрачном пространстве? Свеча горит ровно. Ее голубые глаза светятся трепетным ожиданием, ее губы взволнованы от ожидания, ее грудь дышит тяжело. Огромные тени на стенах кажутся застывшими. Густой запах воска стоит в недвижимом воздухе. |