Книга Четыре – число смерти, страница 76 – Натан Зутт

— Солдаты! – шепнул Чженю молодой охотник. Ученик монаха сразу же остановился, приходя в себя. Мгновение понадобилось ему, чтобы выбросить из головы всё лишнее и оглядеться. Когда именно кончились болота, юноша попросту не заметил, погружённый в свои мысли. Он даже не сразу увидел группу мужчин, может, лишь чуть-чуть старше Цзинсуна, бредущих по дороге. Уже через мгновение он оказался в высокой траве, прячась от солдат вместе со своим спутником.

— Можем выйти к ним, – пожал плечами ученик монаха. – Всё равно нужно выяснить, зачем они напали на учителя.

— Да понятно зачем, – вдруг ответил Цзинсун. – Даосы им, наверное, рассказали, что он чудовище.

— Думаешь, солдаты просто поверили бы на слово незнакомым даосам? – покачал головой Чжень. – Ши Даоаня давно знают в этих местах. О его подвиге здесь рассказывали в столице.

— А кто сказал, что рассказывали? – с сомнением прошептал охотник. – Может, врали?

— Ши Даоань не стал бы врать, – спокойно ответил ученик монаха. – Мы не лжём, Цзинсун.

Последнюю фразу Чжень произнёс с грустью, вновь мысленно возвращаясь к мыслям о том, что его учитель отступил в сторону от учения и сошёл с восьмеричного пути. Хуже всего было то, что это же сделал и Чжень. «Любая жизнь одинаково ценна, – снова пронеслось в голове юноши. – Убил я человека или чудовище». Юноша закрыл глаза, выдохнул, очищая рассудок, и резко поднялся. Один из солдат даже вскрикнул от неожиданности.

— Меня зовут На Чжень, я ученик господина Пина Ши Даоаня и хочу узнать, по какому праву вы напали на него в болотах.

За спиной Чженя Цзинсун тихо и мрачно ругнулся. Юноша только покачал головой – сквернословие было так же недопустимо, как и ложь, но чего взять с него. Солдаты же, при виде юноши, немного растерялись. Секунду они переглядывались, пока наконец один из мужчин не вышел вперёд. В руках он держал гэ – древковое оружие с бронзовым клювом. Таким удобно было пробивать черепа или стаскивать врага с лошади и колесницы. Солдат внимательно оглядел Чженя, и юноша сразу понял, что мужчина побаивается связываться с учеником монаха. Это было очевидно, и Чжень сразу же задавил в себе первые ростки гордыни.

— Мы не обсуждаем приказов, парень, – нарочито устало сказал солдат. Чжень легко различил фальшь в его голосе. Когда с детства учишься не врать, чужая ложь становится очевидной. – Лучше бы тебе пойти с нами. Поговоришь с господином Леем. Он всё объяснит.

— Мне ещё рано читать проповеди, – равнодушно заметил Чжень. – Но разве вы не слышали, что ложь отягощает вашу карму? Вам правда плевать, что в следующей жизни вы станете Саранчой или чем-то ещё более мерзким?

Юноше действительно был интересен ответ солдат. Он не задавал таких вопросов матери, потому что очень мало с ней общался, и уж тем более не собирался донимать такими разговорами братьев и сестёр, так что не мог упустить случая поговорить с теми, чьи чувства не боялся задеть. Солдат же только сплюнул на траву и покрепче ухватил свой гэ.

— Тут одну бы жизнь прожить, парень, – сказал он. – Пошли, не создавай проблем ни себе, ни нам.

— Хорошо, – ответил юноша. – Вы правы, зачем создавать вам лишние проблемы.

Чжень спокойно вышел на дорогу, и солдаты неуверенно расступились. Один из тех, что до этого молчали, спросил: