Книга Четыре – число смерти, страница 74 – Натан Зутт

— Отойди от монаха, Цзинсун, – наконец-то расслышал Чжень, сквозь пелену боли. – Вы им не нужны, только Ши Даоань!

Что-то не так было в этих словах. Чжень окончательно пришёл в себя, когда град стрел обрушился в мутную болотную воду. Больше десятка вошло в жирное тело Ши Даоаня, прыгнувшего вперёд, чтобы закрыть собой Цзинсуна. Сын охотника по-прежнему стоял, подняв вверх руки, не понимая, что происходит. Чжень вскочил, сердце его ударило несколько раз, а потом успокоилось. Усилием воли юноша подавил волнение и желание задавать вопросы. «Сначала, – решил он, – спасти Цзинсуна и учителя». Лучники сделали второй залп и снова больше десятка стрел вошло в толстого монаха. Ши Даоань прикрывал здоровенными руками голову, единственное уязвимое место Саранчи. Чжень схватил Цзинсуна за руку.

— Бежим, – закричал он, оттаскивая охотника назад. Гуань дао парень оставил на траве, толку от него сейчас, с раненой рукой, всё равно не было. Новая волна стрел прошла по небу и ударилась об воду. На теле Ши Даоаня уже не было свободного места, кроме спины и головы. – Учитель, нам нужно уходить.

— Вы же слышали, им нужен я, – невозмутимо произнёс Ши Даоань. – Бегите, а я пойду к ним.

— Вы утонете, – снова выкрикнул Цзинсун. – Вы все безмозглые идиоты! Думаете, ваше оружие или кулаки защитят вас от болота?! Вы сдохнете все здесь, до единого, и монахи, и солдаты!

— Идём, Цзинсун, идём! – Чжень по-прежнему тянул за руку сына охотника. Несмотря на то что Чжень был младше Цзинсуна на три года, силой он ему не уступал. – Учитель, пожалуйста, давайте с нами. Я не хочу быть героем сказки, в которых ученик мстит за учителя, они все ужасно глупые!

Ши Даоань медлил. Понадобился ещё один залп стрел, чтобы толстяк всё же решился. Он рассмеялся и повернулся спиной к преследователям. Цзинсун наконец-то сдался. Он побежал первым, ведя за собой Чженя и монаха, и юноша слышал, как охотник бормочет себе под нос:

— Я не буду виноват, если они побегут за нами. Я не буду виноват, не буду.

Чжень оглянулся – солдаты действительно бросились за ними в топь. Юноша вздохнул, очищая разум и аккуратно выводя из своей головы мысли о сострадании. Он никак не мог помочь солдатам, разве что сдаться и умереть вместе с учителем. Это было бы наиболее правильным с точки зрения восьмеричного пути, ведь тогда ценой двух жизней будут спасены десятки. На мгновение юноша действительно замешкался, но Ши Даоань просто схватил его за шиворот и потащил за собой.

— Я думал о том же, о чём и ты, малёк, – на бегу сообщил толстяк. Чжень снова побежал, высвобождаясь из хватки учителя.

— И что? – спросил юноша.

— И как видишь, – с улыбкой ответил монах, – я бегу.

Чжень рассмеялся. Цзинсун вёл их по болотам, иногда переходя на шаг, когда впереди был топкий или другой опасный участок, а потом снова пускаясь в бег. Разве что монах иногда останавливался, чтобы вырвать из своего тела несколько стрел. У них не было больше времени или сил разговаривать, и они бежали до самого рассвета. Когда первые лучи солнца начали пробиваться из-за низкорослых, согнутых деревьев, Цзинсун наконец-то остановился. Он уселся на большую кочку, больше похожую на маленький островок, и какое-то время просто переводил дыхание. Монах и его ученик просто стояли рядом, напряжённо вглядываясь в глубину болота, из которой вывел их охотник.