Книга Четыре – число смерти, страница 115 – Натан Зутт

Старшая дочь своей семьи смогла сесть. Она вытерла слёзы, но они всё равно продолжали катиться по щекам. Девочка поднялась на ноги, коснулась колена здоровой рукой. Её всё ещё била дрожь. Она пнула труп зверя, тот нелепо дёрнул задними лапами. Из круглого рта потекли кровь и гной, вперемешку с обрывками плоти убитого брата. Девочка вырвала из горла зверя нефритовый нож, но из раны кровь уже не лилась. Только ленивая тёмно-красная капля выползла, закупоривая её. Старшая дочь взяла нож двумя руками. Она присела на корточки и с размаху вонзила нож в тело зверя. Выдернула, ударила снова, потом ещё раз. Когда лезвие вошло в грудь поверженного хищника, она перехватила нож одной рукой и начала колоть труп не глядя, в бок, горло, грудь, живот… Слёзы наконец остановились, когда уже сворачивающаяся кровь попала ей на лицо. Девочка ударила в последний раз и выронила нож. Она прикрыла рот рукой, потом поднялась на ноги, не отрывая взгляда от трупа. Из распоротого и разорванного живота зверя вывалился надбрюшный мешок. Он был полон яиц, и девочка увидела в них крохотные хвостики. Яйца были уже оплодотворёнными, и им было нужно только место, чтобы вырасти. Девочка должна была бы растоптать его или бросить в огонь, но ей даже в голову не пришло, что можно так поступать с теми, кто настолько беспомощнее её.

Обожжённая ладонь с каждой секундой болела всё сильнее. Она попятилась назад, а потом и вовсе отвернулась от изуродованного трупа зверя. Пламя от погребального костра стало уже заметно ниже, и огонь не рвался больше к небесам. Ровным низким жаром горели на плоском камне гроб, кизяк и плоть.

Девочка подошла к телу брата. От лица почти ничего не осталось. Выдернув стрелу из головы убитого ею юноши, она попыталась поднять тело на руки. Брат казался слишком тяжёлым. Она обошла тело так, чтобы встать у головы. Закрыла глаза, стараясь не смотреть на то, что осталось от лица. Подхватила тело под мышки, приподняла. Девочка старалась не дышать, но запах крови всё равно бил в ноздри. Она смогла сделать несколько шагов, пока спину не обжёг жар костра. Девочка не смогла поднять брата на плоский камень, к отцу. Всё, на что хватило сил, – это оттащить тело к подножию и забросить в огонь. Брат улёгся рядом с любимым жеребцом, и девочка вытянула руку. Жар был слишком сильным. Она попыталась шагнуть к брату, но вместо этого отступила назад. Девочка снова протянула руку и тут же отдёрнула её.

— Пожалуйста, – разомкнулись сухие губы. – Пожалуйста, братец, угомони жар.

Старшая дочь своей семьи коснулась ногой горящей травы, отскочила назад, сжала кулаки. Обожжённая ладонь вспыхнула новой болью, и девочка почти беззвучно зарычала. Она снова сделала шаг к костру, но ветер переменился, и теперь ей в лицо ударили дым и запах горящей плоти. Она закашлялась, отвернулась. Слёз больше не было, но голос девочки дрожал.

— Ну пожалуйста, – прошептала она. – Дайте мне пойти с вами.

Ветер нёс ей в лицо дым и дыхание мертвецов. Девочка последний раз коснулась жара, но тот был непреклонен. Отец и брат прогоняли её. Старшая дочь своей семьи всхлипнула, а потом кивнула. Она поклонилась костру. Отвернулась, закусила ребро здоровой ладони. Не глядя перед собой, зашагала в сторону аймака. Она остановилась у тела хищника, подняла с земли нож брата. Обтерла его о труп, спрятала за пояс. Солнце начало закатываться. Девочка подняла голову к холодному, пустому небу. Сжала сухие губы, покачала головой и продолжила путь. Её ноги медленно волочились по потрескавшейся земле, но шаг становился всё твёрже. Её губы начали шептать слова погребальной песни. Только боль в обожжённой руке позволяла девочке помнить о том, кто она и где находится. Девочка, которой отказали в праве войти в мир предков, теперь едва держалась на границе между миром живых и миром духов. Но вот перед её глазами появились первые юрты аймака, и мир живых заявил на неё свои права.