Книга Четыре – число смерти, страница 104 – Натан Зутт

— Я гадал на этот день, – спокойно ответил даос, медленно взмывая в воздух. – И я знаю будущее.

— Тогда ты знаешь, что умрёшь и что я сожру твою голову! – рассмеялась Саранча. Чжень двигался к своим. Когда какие-то чудовища вставали у него на пути, ученик монаха просто убивал их одним точным ударом. Язык Жабы бил точно и безошибочно. Даос снова заговорил:

— Отгадай загадку, и я отдам тебе свою голову. Не отгадаешь, и я заберу то, что тебе не нужно, и отдам то, что твой враг ценит сильнее всего.

— Так в чём подвох? – высокая особь с сомнением поглядела на даоса. Всё это время, пока чудовище и Янь Ляо говорили, все остальные сражались за свои жизни. Воины рубили и кололи, кричали, продавали свои жизни так дорого, как только могли. Чжень уже почти добрался до выживших. Его отделял от Ши Даоаня лишь один прыжок. Сам монах уже упал на колени, но тут же поднялся. Особенно удачливая Саранча успела вырвать ему из сустава кисть, до того как толстяк проломил её череп другой рукой. Потом в колено монаха вонзился ещё один костяной дротик.

— Подвох в загадке! – рассмеялся Янь Ляо. – И ещё одно. Если проиграешь, ты дашь нам уйти и не будешь преследовать нас хотя бы день. Решайся!

— Ты всё равно обречён, – ответило чудовище. – Но я дам уйти всем, кроме толстого монаха!

Чжень тем временем уже пробивал себе путь к Ши Даоаню. Юноша ударил ногой одну из тварей, ломая ей хребет, а затем наступил ей на череп. Тут же отвёл в сторону костяное копьё, перехватил рукой занесённый клинок, вырвал его из лап твари, вонзил кому-то в грудь. Ши Даоань горько усмехнулся, наконец-то заметив своего ученика. Чжень поклонился толстому монаху, затем ребром ладони сломал шею очередной твари.

— Вот моя загадка! – заговорил гром над головами сражающихся. Следом за этими словами на землю пролился холодный дождь. – Что заставит победителя реветь над телом проигравшего?

Одно из чудовищ добралось до Ши Даоаня и вонзило жвала ему в плечо. Монах убил её, но не одним точным ударом, а двумя или тремя. Он стремительно терял силы. Чжень ни о чём не думал. Он сконцентрировал ци в кулаке.

— Думаешь, я совсем животное? – рассмеялась высокая Саранча. – Это честь! Честь, с которой сражался проигравший! Вот что заставит меня скорбеть о достойном противнике.

Чжень выбросил руку вперёд.

— Ты ошибся, – холодно сказал даос. – Дай нам уйти.

Ши Даоань улыбнулся. Кулак ученика пробил его переносицу, превратил глаза в тёплый жирный суп, смешал их костями. Накопленная ци высвободилась, перетекая из пальцев, в мягкий и драгоценный мозг Ши Даоаня. Чжень почувствовал жар, обжигающий его плоть и выходящий из пор учителя. Через мгновение голова толстяка лопнула, не оставляя ни капли драгоценного вещества.

Высокая Саранча в ужасе заревела.

Молния сверкнула дважды, и обессиленный даос повалился на землю. Чженя наконец-то стошнило, и на мокрую траву вылились кровь, желчь и рой мелкой Саранчи.

— Что ты наделал, мальчишка?! – закричал командующий цзу Лей или кто-то, кто украл его голос. Чжень не видел, перед его взглядом был то тяжело дышащий даос, то недавнее содержимое собственного желудка. Монах стоял на четвереньках, и на это уходили все его силы.

Что-то ударилось над ним, потом кто-то закричал. Судя по всему, снова командующий цзу Лей.