Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 4, страница 98 – Джин Соул

— Кое-что вы упускаете из виду, – сказал Ху Фэйцинь, пряча небесное зеркало и упираясь ладонями в стол. – Быть может, я ещё молод. Быть может, мои реформы несвоевременны. Но это не имеет никакого значения, поскольку такова Небесная воля и вы вынуждены будете подчиниться ей, какой бы абсурдной или чудовищной она ни была. Это первое, что вы упускаете из виду: я сын своего отца. Хотелось бы мне того или нет, но я сын своего отца. По счастью, я ещё и сын своей матери, что вновь возвращает нас к разговору о небесных зеркалах.

— Вы раскроете заговор прямо сейчас, – предположил Второй советник, – чтобы показать вашим подданным вашу власть и силу?

— Неплохо, Второй советник, но заговор я уже раскрыл, – сказал Ху Фэйцинь, чуть улыбнувшись, – вам предстоит полюбоваться результатами.

— О-о-о… – протянул Второй советник с благоговением.

Ли Цзэ мысленно вздохнул с облегчением, но подумал, что нужно будет испросить у Небесного императора личной аудиенции и устроить ему хорошую взбучку за то, что умалчивал о покушениях. Разумеется, это имело бы вид назидания, потому что даже старший бог войны не вправе устраивать взбучку Небесному императору, как бы ему ни хотелось. Ли Цзэ являлся начальником личной охраны Хуанди, и его самолюбие было задето: кто-то сумел развернуть целую заговорщическую кампанию прямо под его носом, а он ни о чём и не догадывался!

«Надеюсь, Тяньжэнь позволит мне лично казнить заговорщиков, – подумал Ли Цзэ, и желваки на его скулах заиграли. – Казнь должна быть публичной и послужить примером для всех Небес».

Небожители между тем трижды повторили общее чествование Небесного императора, прославляющее его мудрость и справедливость.

Ху Фэйцинь выслушал их со скучающим видом, но глаза его лисьи вспыхнули под подвесками Тиары Небес: он расслышал шаги возвращающегося Ху Вэя.

— За шелухой в двенадцать слоёв, – сказал Ху Фэйцинь, чуть отводя руку в сторону и глядя на провисший рукав, – сложно разглядеть истинное лицо или, если угодно, личину человека. Заглядевшись на тряпки, вы позабыли, с кем имеете дело. А ведь это уже было сказано и показано.

Небожители примолкли, растерявшись: с каждым словом они понимали Небесного императора всё меньше, и наступившая тишина послужила отличным аккомпанементом тому, что произошло в среднем банкетном зале дальше.

В такой тишине даже непритязательное ухо расслышало бы уверенный звук шагов, сопровождаемый изредка шлёпаньем или хлюпаньем. Доносилось это из боковой анфилады, в которую вышел Владыка демонов, стало быть, он и возвращался, неся то, что позабыл взять на банкет Небесный император.

Некоторые полагали, что это может быть свиток со списком имён заговорщиков или уже готовый эдикт обвинения, и краем глаза поглядывали, не запаникует ли кто-то из стоящих рядом, тогда можно схватить их и выслужиться перед Небесным императором. Вероятно, такие мысли посетили всех собравшихся, поэтому небожители только и делали, что озирались по сторонам. Боги стояли незыблемо, каждый был уверен в своей невиновности, но тревога не сходила с их лиц: небесный заговор – не шутки!

На звук шагов все обернулись. Это был очень эффектный выход.

В средний тронный зал вернулся Ху Вэй. Шёл он неторопливо, чуть отставив руки в стороны, чтобы не испачкаться, – типично лисья привычка. Руки у него были заняты, в каждой было… по несколько оторванных голов, что Ху Вэй нёс за волосы. Они раскачивались в такт его шагов, на пол капала кровь. Так вот что это был за странный звук! Ряды небожителей дрогнули, послышались женские крики, кто-то даже упал в обморок.