Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 4, страница 220 – Джин Соул

Юн Гуань отрицательно покачал головой:

— Нет. Я просто не уверен, что должен отдавать его тебе.

— Хочешь рискнуть Тяньжэнем? – возмутился Ли Цзэ, и его лицо побагровело от гнева.

— Чжэжэнь, – нахмурился наставник Угвэй, – что у тебя на уме?

— Я должен получить этот свиток, – сквозь зубы сказал Бай Э, – и ты мне…

Он чуть пошатнулся, запрокинул голову, издав гортанный звук, на долю секунды оба его глаза стали цвета талого льда, и в тронном зале прозвучал потусторонний голос Ху Фэйциня, идущий откуда-то изнутри Бай Э:

— Владыка, скажи ему. Он много выстрадал, с него довольно мучений.

— Фэйцинь? – воскликнули разом наставник Угвэй и Вечный судия.

Льдистая дымка развеялась, в глазах Бай Э разлилась тьма.

Юн Гуань поморщился, но протянул свиток Бай Э:

— Ты можешь его прочесть. Но ничего не сделай с ним, мне нужно потом вернуть его в Библиотеку душ.

Бай Э схватил бамбуковый свиток, развернул его и стал жадно читать. Юн Гуань ждал, сощурившись. Глаза Бай Э вдруг широко раскрылись, он выронил свиток и повалился на стул, запрокидывая голову и закатывая глаза. Тёмная Ци взвилась и стала втягиваться внутрь зрачков.

— Я так и думал, – сказал Юн Гуань, придвигая к себе свиток.

— Что в нём такого? – с подозрением спросил наставник Угвэй, подходя к нему. – Что в нём такого написано, что заставило Великого добровольно убраться? Это не список жизни и смерти? Это какая-то техника Посмертия, способная запечатать Великого? Ты обманул его?

— Ты уверен, что хочешь знать? – выгнул бровь Вечный судия. – Обратного пути не будет.

Наставник Угвэй презрительно фыркнул и наклонился над свитком, щуря подслеповатые черепашьи глаза, но тут же отпрянул и уставился на Юн Гуаня.

— Что это такое?! – грозно спросил он. – Это какая-то подделка?

— Нет, это настоящий список жизни и смерти, – качнул головой Вечный судия.

— Но этого не может быть! – воскликнул наставник Угвэй.

— Я тоже так думал, – согласился Юн Гуань, – я тоже так думал…

Ху Фэйцинь действительно заснул, съев ягоду пробуждения. Сознание ускользнуло, он и опомниться не успел, как погрузился в глубокий сон. Но он ошибался, полагая, что увидит прошлое Бай Э, если вместе с ним съест одну и ту же ягоду. Ему приснилась его собственная прошлая жизнь до определённого момента, а потом он увидел кусочек прошлой жизни Бай Э, но особого значения это уже не имело, поскольку обе они были частью одного прошлого.

Когда сон развеялся, Ху Фэйцинь обнаружил, что провалился глубоко в собственное сознание. Рядом тихонько пыхтело Лисье пламя. Ху Фэйцинь поглядел по сторонам.

Сознание сейчас представлялось ему белой пустыней, ни неба над головой, ни земли под ногами – сплошная белизна. Тьмы нигде не было, и Ху Фэйцинь предположил, что Бай Э захватил его тело, проснувшись раньше него. Он не особенно расстроился: чувства всё ещё были притуплены после долгого сна, и он не вполне был самим собой. Он пристроился у Лисьего пламени, грея руки.

Немного странно было узнать, что он живёт не первую жизнь – это, разумеется, если не считать его перерождения в лиса, – поскольку небожители обычно перерождались в самих себя и сохраняли воспоминания о том, кем были. Но Ху Фэйцинь совершенно точно знал, что ничего не помнил о прошлой жизни, пока был циньваном. Выходит, изначально его душа не была душой небожителя, но переродилась ею.