Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 93 – Джин Соул

А по мирам он с тех пор путешествовал в образе хэшана, такого оборванного и грязного, что на него и распутные старые ведьмы не позарились бы.

Ху Баоцинь, глядя на свою лапу, слегка шевелил пальцами, что-то подсчитывая. Он мог ошибаться, учитывая странную природу времени этого места, но навскидку уже прошло не меньше тысячи лет со дня его появления в Сияющем чертоге. Лисьи внутренние часы здесь путались.

Обычно лисы отсчитывают время по солнцу или сменой сезонов. Если же они оказываются по каким-то причинам вне привычной среды обитания, то ведут счёт линькам. Но на линьку полагаться Ху Баоцинь не мог: его физическое тело утрачено, а астральное, понятное дело, не линяет. Так-то это даже неплохо: линька сильно досаждает лисам, они становятся сварливыми и постоянно чешутся, словно их одолели блохи. Обычные лисы трутся боками о колючие кусты и шершавые стволы деревьев или выдирают шерсть клочками, используя зубы, но тогда набивается полный рот шерсти и приходится отплёвываться и откашливаться, иначе подавишься или задохнёшься. Лисьи демоны и лисы-оборотни шерсть вычёсывают гребнем, но настроение во время линьки скверное и у них. Нет, линять Ху Баоциню нисколько не нравилось.

Но время отсчитывать как-то нужно было, и Ху Баоцинь придумал способ: откусывал себе коготь на лапе, а когда тот отрастал, то выцарапывал на стене в своём углу крохотную чёрточку.

Владыка миров всё пропадал где-то в мире смертных, и Ху Баоцинь наслаждался тишиной и покоем Сияющего чертога. Когда ему наскучивало разглядывать движущиеся картины в сферах, он спал или медитировал. Духовные силы его, надо полагать, возрастали, но прогрызть пол дворца насквозь, чтобы добраться до разлома миров, он так и не смог: выгрызенные места зарастали буквально на глазах, дворец восстанавливался, как живое существо.

Освоившись в астральном теле, Ху Баоцинь начал подмечать, что изменилось и его восприятие: лисий нюх притупился, потому что в Сияющем дворце вообще не было никаких запахов, кроме его собственного, а лисье зрение, наоборот, заострилось. Он теперь видел то, что скрыто! Стены и потолки дворца были покрыты золотыми мандалами, составляющими единую магическую формацию, а предметы интерьера буквально вырастали из пола или, наоборот, врастали в него узловатыми корнями.

И у него самого тоже обнаружилось кое-что скрытое: от кончика его хвоста тянулась очень тонкая нить, вероятно, спрядённая из Ци. Она была вполне осязаемой, но ни разорвать, ни разгрызть её Ху Баоцинь не смог. Он был к чему-то привязан! Мысль эта ему радости не доставила: лисы вообще не любят привязи.

«Быть может, тот конец нити к чему-то привязан, – подумал Ху Баоцинь, – а узлы на то и существуют, чтобы их развязывать».

Серебристый лис прижал нить Ци к полу лапой и пошёл по ней. Нить замысловато петляла по дворцу, но не запутывалась. Ху Баоцинь заметил, что она укорачивается, будто он сматывает её в клубок. Втягивается в хвост? Ему подумалось, что все эти петли отображают траекторию его перемещений по дворцу.

Нить завела его в тупик: уходила она в глухую стену, на которой даже не было золотой мандалы. Серебристый лис озадачился и лапой подёргал нить, надеясь, что она оторвётся, но она только растягивалась. Он привязан всего лишь к стене? Ху Баоцинь разочарованно фыркнул, в досаде ударил лапой по стене… и тут же полетел кувырком, каким-то невероятным образом просочившись сквозь стену или пробив в ней брешь. Он тут же вскочил, отряхнулся и принялся исследовать стену уже с обратной стороны.