Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 108 – Джин Соул

— И к чему такие сложности? – проворчал Ху Баоцинь. – Не проще ли закрыть глаза, покрутиться на месте и ткнуть пальцем наугад?

— Об этом я и говорю, – сказал хэшан. – Нам туда.

Ху Баоцинь не возражал.

Собачий нюх, как оказалось, мало уступал лисьему. Он хорошо распознавал даже давно улетучившиеся запахи. Но Ху Баоцинь поймал себя на мысли, что его так и тянет пометить каждый куст или кого-нибудь отлаять. Лисы так себя не вели, это были исконно собачьи инстинкты. Он преодолел себя, но на пролетавшую мимо ворону всё-таки гавкнул. Ворона шарахнулась в сторону, теряя перья, и обозвала его дураком.

Охотничьи инстинкты у собак, как выяснилось, тоже были необыкновенно сильны. Он учуял живой запах, метнулся в кусты и вернулся уже с добычей – сжимая в пасти… черепаху.

— Выплюнь сейчас же эту гадость! – ужаснулся хэшан.

Ху Баоцинь несколько раз клацнул зубами, но прокусить черепаший панцирь оказалось не так-то просто. К тому же черепаха засветилась и стала менять форму. Он выплюнул её и с интересом стал смотреть, что будет дальше.

— Что не так с этой псиной! – выругался… Черепаший бог.

— Сам ты псина, – огрызнулся Ху Баоцинь.

— Опять ты, – буквально простонал демиург. – Что ты от меня никак не отвяжешься?

Угвэй на его слова внимания не обратил, он во все глаза таращился на Ху Баоциня. Ну, разумеется, говорящая собака кого угодно бы удивила или напугала до полусмерти, но он же всё-таки бог.

— Что, собаку говорящую никогда не видел? – с презрением спросил Ху Баоцинь.

Угвэй обрушил на хэшана гневный взгляд:

— А теперь ты обратил его в собаку? Да что с тобой не так?!

— А ты полагаешь, что разгуливать по миру смертных в компании говорящей лисы – умно? – уточнил хэшан.

— А в компании говорящей собаки? Разве в мире смертных бывают говорящие собаки? – напустился на него Черепаший бог.

— В мире смертных чего только не бывает, – философски заметил демиург, – даже превращающиеся в стариков черепахи.

Угвэй упёрся посохом в землю, вперил узкие черепашьи глазки в хэшана. Тот устало вздохнул, понимая, что ни отговориться, ни улизнуть не получится: если уж черепаха в кого вцепилась, то намертво.

— Ладно, – сказал он, – с чем явился? Разгадал моё предсказание?

Судя по недовольному виду Черепашьего бога – не разгадал.

— В прошлый раз так меня заговорил, что я забыл, с чем пришёл, – ворчливо ответил Угвэй. – А когда вспомнил, тебя уже и след простыл. И что тебе не сидится в Сияющем чертоге?

Хэшан терпеливо ждал, когда Угвэй перейдёт к сути дела. Дождался.

— О мировом соглашении, – сказал Угвэй, пристукивая концом посоха в землю, – вот о чём я. Я подумал, хорошо бы подписать его кистью Нерушимой Клятвы.

Ху Баоцинь навострил уши. Лицо хэшана при этих словах словно бы заострилось, а глаза превратились в узкие щелки.

— Ты подумал? – переспросил хэшан ледяным тоном.

— Да, – не смутившись, подтвердил Черепаший бог. – Мальчишку побоку, я не доверяю ни демонам, ни небожителям.

— Ты вообще никому не доверяешь, – согласился хэшан.

— Кисть Нерушимой Клятвы раздобыть можешь только ты, – сказал Угвэй.

— Только я, – опять согласился хэшан, но уж совсем как-то кисло. Видно, где бы ни находилась упомянутая кисть, отправляться на её поиски желанием он не горел.

Угвэй сделал приглашающий жест и исчез. Ху Баоцинь тщательно вынюхал место, где только что стоял Черепаший бог, но там не осталось ни следов, ни остаточной ауры.