Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 267 – Джин Родман Вулф

Слева от помоста возникло смуглое личико юной девушки (после некоторых колебаний Шелк узнал в ней возлюбленную Бивня, Крапиву).

— Не хочешь ли присесть, Твое Высокомудрие? – громко, так что ее услышал и Шелк, спросила она. – Тут человек один складные табуреты внаймы сдает.

Кетцаль просиял.

— Как ты заботлива, дочь моя! Нет, у меня имеется посох, а посему я, так сказать, обеспечен лучше остальных.

(Тут он слегка погрешил против истины: Оозик, утвердив перед собою тяжелый меч, тоже опирался на него, словно на трость.)

— А вот патере кальду посчастливилось куда меньше, – продолжил Кетцаль. – Патера кальд, не желаешь ли, чтоб эта заботливая девочка взяла для тебя внаймы табурет?

Разумеется, сесть, в то время как Пролокутор стоит, Шелк не смог бы ни под каким видом.

— От всего сердца благодарю тебя, Крапива, но – нет. В этом нет надобности.

— А я как раз передумал, – вновь повернувшись к Крапиве, объявил Кетцаль. – Один табурет мне не нужен, но два будут очень кстати. Один для меня, другой для патеры кальда. Хватит твоих капиталов на два?

— Хватит! – заверила его Крапива и скрылась в толпе.

— Вам, мужчинам, недостает женской выносливости, – пробормотала Саба у правого уха Шелка. – Конечно, стыдиться тут нечего, биология есть биология, однако поэтому из нас и выходят лучшие штурмовики.

Щеки Шелка словно огнем обожгло: Кетцаль, судя по еле заметной перемене позы, также расслышал ее замечание и теперь ждал, что Шелк на это ответит.

А что ответил бы ей сам Кетцаль? Безусловно, реплика Сабы граничит с непростительным высокомерием, а подобное высокомерие беспристрастные боги карают по справедливости – по крайней мере, так учили в схоле, и, поразмыслив, Шелк рассудил, что это, пожалуй, одна из немногих бесспорных истин, почерпнутых им от наставников.

— Ты, как всегда, совершенно права, генерал, – с улыбкой ответил он. – Любой наблюдатель отметит, что женщины способны вынести гораздо больше, чем мужчины, причем с куда большим мужеством.

— У нашего кальда сломана лодыжка, – проворчал стоявший справа от Сабы Оозик. – Разве ты не заметила, как он хромает?

— Э-э… да… – В голосе Сабы прозвучало непритворное раскаяние. – Вот это у меня, признаться, вылетело из головы. Прошу, прими мои самые искренние извинения.

— Тебе вовсе не в чем виниться, генерал: ведь это – бесспорный факт. Пожалуй, Сфинга и Сцилла вправе просить извинения за факты, но смертная?..

— И все же я… о, вот они!

В проеме арки показались первые всадницы, рослые девушки на разгоряченных конях. У каждой имелась тонкая пика, а чуть ниже наконечников пик развевались желтые вымпелы.

— «Спутницы», – негромко пояснила Саба Шелку. – Гвардейская кавалерия. Все до единой – дочери знатных семейств и, в дополнение к обычной службе, обеспечивают охрану рани.

— Я совершенно не разбираюсь в подобных материях, – склонив к ней голову, признался Шелк, – но разве пулевые ружья не… действеннее пик?

— Еще минута, и ты разглядишь их лучше. Ружья у них в ольстрах, слева от седел, а пики незаменимы в атаке: как выстрелить из пулевого ружья над самым ухом коня, не напугав его?

Шелк понимающе кивнул, однако невольно задумался: согласно полученным донесениям, майтера Мята и ее добровольцы, устремившись в атаку на пневмоглиссеры посреди Решетчатой, палили из иглострелов на полном скаку. Возможно, относительно негромкий хлопок иглострела коню, в отличие от грохота пулевого ружья, нипочем? Лично ему казалось, что даже крохотный иглострел наподобие иглострела Гиацинт, вместимостью в пятьдесят либо сотню зарядов, намного превосходит пику в бою.