Книга Тень и Коготь, страница 186 – Джин Родман Вулф

Навершие оказалось слитком чистого золота со следами грубой холодной ковки.

Желания присоединиться к потехам, предлагаемым ярмаркой тем, кто склонен кутить всю ночь напролет, ни один из нас не испытывал ни малейшего. Вернувшись в комнату, нанятую на двоих, мы приготовились спать. От предложения Ионы поделиться со мною золотом я отказался. Денег у меня и прежде было полно, а после к ним прибавилась еще полученная вперед часть гонорара, а он жил, так сказать, от щедрот моих, и теперь я был рад тому, что Ионе больше не придется чувствовать себя передо мною в долгу. Вдобавок, увидев, как безоглядно он доверяет мне свое золото, и вспомнив, с каким тщанием скрывал (и до сих пор скрываю) от него существование Когтя, я здорово устыдился. Я чувствовал за собою обязанность рассказать ему обо всем, однако предпочел промолчать – напротив, исхитрился стащить промокший сапог с ноги так, что Коготь провалился из голенища в носок.

Проснулся я около полудня и, убедившись, что Коготь на месте, разбудил Иону, как он просил накануне.

— На ярмарке наверняка сыщутся ювелиры, согласные кое-что заплатить за это, – сказал он. – В крайнем случае поторгуюсь. Пойдешь со мной?

— Прежде всего нам нужно поесть, а к тому времени, как закончим, уже и на эшафот пора.

— Значит, снова за дело?

— Да.

Я осмотрел одежду. Плащ оказался порядком изорванным, а потускневшие сапоги – еще слегка сыроватыми.

— Плащ кто-нибудь из местных служанок заштопает в лучшем виде. Как новенький, конечно, не станет, но выглядеть будет намного приличнее. – С этими словами Иона распахнул дверь. – Идем, если проголодался! О чем ты так глубоко задумался?

В обеденном зале, за сытным, обильным завтраком, пока жена содержателя постоялого двора в комнате по соседству чинила мой плащ, я рассказал Ионе о случившемся в недрах горы, закончив рассказ на шагах, донесшихся из глубины.

— Странный ты человек, – только и сказал он.

— Ты куда более странен. От людей, конечно, это скрываешь, но сам – явно нездешний.

— То есть какоген? – улыбнулся Иона.

— Чужестранец.

Иона покачал головой, но после кивнул.

— Да, пожалуй, так оно и есть. Но ты… владеешь талисманом, позволяющим повелевать ночными кошмарами, серебра нашел груду, но говоришь со мной обо всем этом так, как другой мог бы говорить о погоде!

Я отломил себе хлеба.

— Странно все это, согласен. Но вся странность заключена в Когте, в самой вещи, а не во мне. А что до разговоров о нем с тобой – отчего бы нет? Украв твое золото, я мог бы продать его, а деньги потратить, но вот кража Когтя вряд ли обернулась бы для вора чем-то хорошим. Не знаю, отчего так думаю, но думаю именно так, а Агия его, конечно же, украла. Ну а насчет серебра…

— Украла и сунула тебе в карман?

— В ташку, что я ношу на поясе. Вспомни: она ведь думала, что ее брат убьет меня. После этого они рассчитывали завладеть всем, что найдется на теле, – план составили загодя, ради «Терминус Эст» и моего платья. Таким образом, ей, кроме меча с одеждой, достался бы и самоцвет, а если что, в краже обвинили бы не ее, а меня. Помнится…

— Что?

— Пелерины. Пелерины задержали нас, когда мы пытались убраться оттуда, и… Иона, как ты полагаешь, правда ли, будто некоторые умеют читать чужие мысли?

— Разумеется, правда.