Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 227 – Дэниел Абрахам

Какое-то событие в прошлом связало все эти обрывки вместе, но прошлое ушло и уже никогда к нему не вернется.

Он изменник и выскочка. Отравитель и злодей. Все это ложь, как будто специально выдуманная для того, чтобы было о чем поговорить в чайных и комнатах для встреч. Очередная вариация на тему братоубийства, пьеса, которую из поколения в поколение разыгрывали в Хайеме.

Ота почувствовал страшную усталость. Наивно было думать, что его забудут, что Ота Мати не станет жертвой злобных измышлений торговцев и купцов, выходцев из благородных семей и безродных горожан. Кому нужна правда, когда вымысел доставляет столько удовольствия? И уж тем более в этом городе никому нет дела до полузабытых воспоминаний детства какого-то посыльного. Для всех этих людей жизнь Оты не дороже горстки золы, а его смерть стала бы облегчением.

В Дом Нан Ота вернулся, когда в черном, как омут, северном небе уже замерцали звезды.

На ужин были запеченный ягненок, свежий хлеб, перегнанное рисовое вино и холодная вода. Соседи Оты по комнате тоже подсели к столу. Они шутили, смеялись, обменивались новостями и сплетнями со всего мира.

Ота без особых усилий снова превратился в Итани Нойгу, с наступлением ночи улыбаться становилось все легче, но ощущение ледяного холода все не уходило из груди. И только перед тем, как лечь спать, он нашел управляющего и забрал у него свою сумку с письмами.

Письма, естественно, были зашиты, но Ота все равно проверил узлы, убедился, что их никто не развязывал. Вскрывать оставленные на доверенное хранение письма было недостойно «благородного ремесла», но все же глупо доверять без оглядки. А если Дом Нан пошел на подрыв доверия, об этом тоже полезно узнать.

Ота разложил бумаги на кровати и задумался.

Письма в торговые Дома и наименее знатные семьи утхайема – это обычное дело. Письма́ непосредственно для хая не было – сам Ота не стал бы так рисковать, – но у посыльного всегда найдется повод попасть в дворцовый городок.

Например, можно раздобыть приглашение на какую-нибудь аудиенцию. А если очень захотеть, можно обратиться к Господину вестей и заявить, что есть дело при дворе. Что, кстати, сейчас не так далеко от истины.

Ота сидел в тишине и чувствовал, как в нем сталкиваются два разных человека.

Одному страстно хотелось поддаться страху и сбежать на какой-нибудь далекий остров, чтобы счастливо жить там, гадая, ищут ли его все еще братья или давно погибли в междоусобице.

Другим двигала злость, гнала его в город, где он появился на свет, к семье, которая сначала от него отказалась, а потом превратила в убийцу из прошлого.

Страх и злость.

Ота ждал, что в сознании зазвучит третий голос, спокойный и мудрый, но этого не случилось.

Что ж, раз никто из этих двоих не одержал верх, остается одно – по-прежнему вести себя как Итани Нойгу, кем он для всех и является.

Сложив письма в наплечную сумку, Ота приготовился к бессонной ночи и улегся на кровать. И не заметил, как почти сразу уснул, а проснувшись утром, не сразу понял, где он, и удивился, что рядом нет Киян.

Дворцы хая находились в самом сердце Мати, в окружении обширных садов, из-за чего путешествие к ним больше напоминало прогулку по богатым предместьям, а не по центру большого густонаселенного города.

Ветви деревьев с яркой молодой листвой смыкались над тропинками. Порхающие над головой птицы напомнили Оте про Удун и постоялый двор, который чуть не стал для него домом.