Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 147 – Дэниел Абрахам

— Не думай видеть тебя снова.

Улыбка Лиат приугасла.

— Ты очень хорошо говоришь, Мадж-тя.

— Я здесь жду недели, – холодно отозвалась Мадж. – Что я еще делай?

Амат оглянулась. Ота заметил, как женщина по имени Митат встретилась с ней глазами, потом перевела взгляд на островитянку и потупилась. В воздухе повисло напряжение, от которого умолкли все. Даже посланцы перестали переминаться и уставились на них.

— Она пришла помочь, – сказала Амат.

— Она пришла, потому что ты ее позвать, – возразила Мадж. – Потому что ты ей нужна.

— Мы все друг другу нужны, – повелительно сказала Амат и выпрямилась во весь рост. Казалось, она заполнила собой комнату. – Я попросила ее прийти. У нас есть почти все, что необходимо. Без нее нам не справиться.

Мадж медленно отвернулась от Амат и приняла позу приветствия – совсем по-детски, неловко. Ота заметил румянец на ее бледных щеках и все понял. Островитянка была пьяна. Амат подвела Лиат к столу и засыпала вопросами о датах поставок и документах на ввоз, о том, что и когда Вилсин и Ошай говорили друг другу. Ота сел на скамью неподалеку, чтобы можно было слышать их разговор, видеть лица и притом не сойти за участника допроса.

На миг ему показалось, будто он стал невидимкой. Накал и воодушевление, отчаяние и сдержанная ярость кипели вокруг него, словно в спектакле, где он был единственным зрителем. Он видел все это извне. Вдруг Ота ненароком поймал взгляд островитянки, и та улыбнулась ему и кивнула. Ота угадал этот знак без труда: так, наверное, приветствовали друг друга все незнакомцы, сведенные волей судьбы. Мадж при своем плохом знании языка не могла быть полноправным участником заговора, который набирал обороты в этой комнате. Ота же не мог по причине противоположной: в ушах у него до сих пор звенели пророчества Бессемянного. «Лиат могут убить… В Гальте будет кровопролитие… Маати будет страдать до конца дней… Я выдам тебя братьям». И это тайное знание ощущалось как заразная болезнь. Каждый шаг Амат приближал их к концу. Ота вдруг засомневался, что сделал правильный выбор.

В течение четверти свечи Амат, Лиат, Митат и иногда даже Ториш Вайт обсуждали, как лучше выступить перед хаем. Посланцев опросили, их письма присовокупили к бумагам, стопкой выложенным на столе, а самих отправили восвояси с ответными записками в рукавах. Ота слушал и смотрел, как доводы приобретают вес. Доказательства выплат, показания очевидцев, совпадения дат, письма из Гальта – все росло как снежный ком вокруг Мадж, главной свидетельницы и жертвы, живого символа произошедшего. Та же цепь совпадений, прослеженная по документам, повторялась раньше, год назад, с другой девушкой, которая испугалась и убежала. Прямых улик не было, однако факты, точно кусочки мозаики, составляли довольно четкую и мрачную картину.

Собственно, особых улик и не требовалось. Стоит Амат завладеть воображением судей, как остальное приложится. Когда суд заработает в полную мощь, Хешая-кво привлекут к ответу вместе с Бессемянным, и тому придется сказать правду. Может, он будет даже рад вызвать катастрофу, сравнимую по разрушительности с собственным освобождением.

Ночь шла своим чередом, луна незримо катилась по небу, и через некоторое время Лиат начало пошатывать. Амат это заметила и посмотрела на Оту.