Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 144 – Дэниел Абрахам

— Ну вот! – воскликнул он. – Я же знал, что тебя можно отогреть!

Маати покачал головой и еще раз жестом поблагодарил Хешая, но теплее и искреннее, чем в первый раз. Хешай-кво ответил позой, с какой дядя обратился бы к племяннику. Маати мысленно подтолкнул себя: сейчас как раз удобно завести разговор.

— Бессемянный здесь? – спросил Маати.

— Что? Нет. Нет, он, по-моему, ушел показывать кому-то свое остроумие, – горько ответил Хешай. – Знаю, надо бы держать его при себе, но этот ящик…

— Пусть. Так даже лучше. Я хочу поговорить с вами кое о чем в его отсутствие.

Поэт нахмурился, но кивнул.

— Это насчет той девушки, островитянки, – того, что с ней произошло. Я думаю… Хешай-кво, все было подстроено. Марчат Вилсин знал, что так будет. Он затеял это по приказу Высокого Совета гальтов. А Амат Кяан – та, у кого пока поживет Лиат, – добывает доказательства, чтобы представить их на суд хая.

Поэт побледнел, потом побагровел, поджал лягушачьи губы и покачал головой – сердито и в то же время с покорностью судьбе.

— Это она тебе сказала? Распорядительница?

— Не только она, – ответил Маати.

— Она ошибается. Все было иначе.

— Хешай-кво, а по-моему, так.

— Нет!

Хешай встал. Лицо его было непроницаемо. Он подошел к огню и стал греть руки. Дрова потрескивали и шипели. Маати отложил нетронутый хлеб и повернулся к учителю:

— Амат Кяан не единственная…

— Значит, и все остальные не правы. Задумайся на мгновение, Маати. Просто подумай. Если бы за этой мерзостью впрямь стоял гальтский Совет, что было бы дальше? Если бы хай узнал это наверняка? Он бы их покарал. А как по-твоему?

— Использовал бы против них вас с Бессемянным, – ответил Маати.

— Верно. И что, кому-нибудь стало бы лучше?

Маати принял позу недоумения, но Хешай не обернулся и не увидел ее. Через миг Маати уронил руки. Пламя в очаге плясало и подмигивало, отчего силуэт Хешая почти сливался с ним. Маати подошел к поэту.

— Это правда, – сказал он.

— Правда или нет, значения не имеет, – отозвался Хешай-кво. – Иные кары хуже преступлений. Что было, то прошло. И если цепляться за прошлое, ничего не создашь.

— Вы сами в это не верите, – сказал Маати жестче, чем ожидал.

Хешай обернулся. Его глаза были сухи и спокойны.

— Ребенка уже не вернешь, – сказал он. – Так чего ради метаться?

— Есть еще справедливость, – ответил Маати.

Хешай рассмеялся неприятным, резким смехом. Он встал и пошел на ученика, а тот невольно попятился.

— Справедливость? Так ты этого хочешь? Было бы о чем беспокоиться! Для нас с тобой главное – чтобы за будущий год никто из наших божков не затопил и не спалил город, а может, и весь свет. Вот что важно! Беречь Сарайкет. Играть в дворцовые игры, чтобы хаи не решили отобрать друг у друга женщин и игрушки силой. И ты лезешь сюда со своей справедливостью? Я всю жизнь положил ради мира, которому до меня нет дела даже за деньги. Тебя, меня – нас обоих отняли от семей. Того мальчишку из Удуна, которого мы видели при дворе, зарезал собственный брат, и все аплодировали. Я и его убийцу наказать должен?

— Вы должны поступить правильно, – ответил Маати.

Хешай-кво отмахнулся:

— То, чем мы занимаемся, превыше всех «правильно» и «неправильно»! И если дай-кво тебе этого не разъяснил, считай это моим лучшим уроком.

— Я не согласен. Если не бороться за справедливость…