Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 321 – Дэниел Абрахам

Вандзит вздрогнула и побледнела еще больше. Маати изобразил позу беспокойства и утешения. Девушка покачала головой.

— Он еще никогда не видел большого мира. В первый раз покинул дом.

— Испугался? Ничего, скоро привыкнет.

— Нет. Все куда хуже. Он счастлив. Очень счастлив, что уезжает, – сказала девушка тихим безжизненным голосом. – Все, что вы рассказывали о тяготах поэтов, – правда. Я чувствую его где-то в глубине сознания. Он так и рвется прочь.

— Такова его природа, – сказал Маати. – Хочешь, я расскажу, как сделать твою ношу легче?

Вандзит отвела глаза. Ее губы совсем побелели.

— Не надо. Все у нас будет хорошо, просто сегодня день тяжелый. Мы найдем другой дом, вылечим вас, и все наладится. Но когда настанет время пленить Израненного, старых ошибок я не повторю.

— Наши дела не так уж плохи. Вряд ли до тебя дойдет очередь.

На миг она широко раскрыла глаза, потупила взор, улыбнулась нежно и чуть ли не игриво.

— Да, конечно. У нас получится. Я просто думаю вслух, не обращайте внимания.

Маати кивнул и прислонился спиной к бортику повозки – сквозь толстый халат было совсем не жестко. Сундуки и ящики, связанные веревками, со скрипом покачивались. Ирит и Маленькая Ке запели, к ним присоединились Эя и Большая Ке. Только поэт и Вандзит сидели молча. Маати прикрыл глаза, тайком наблюдая за девушкой из-под ресниц.

Андат снова завозился и начал было хныкать. Вандзит стиснула губы, ее лицо словно окаменело. Она посмотрела на Маати, но тот притворился спящим. Остальные пели, глядя на дорогу, и не видели, как девушка вытащила Ясного Взора из-под плаща и уставилась на него. Ребенок молотил ручками, дрыгал пухлыми ножками. Он злобно заворчал, и Вандзит потеряла терпение.

Она тряхнула ребенка так, что его большая голова запрокинулась. Андат испуганно открыл ротик и разрыдался. Вандзит поглядела по сторонам, но того, что произошло, никто не заметил. Она снова прижала ребенка к груди и принялась баюкать его, ласково утешая. Тот отбивался, хныкал. По щекам Вандзит катились горькие слезы, и она утирала их рукавом.

А ведь такое, наверное, случалось уже не раз. Много лет назад Маати сам ухаживал за малышом и понимал, как это непросто. Но тут все куда сложнее. Он задумался, каково жить, когда твой ребенок тебя ненавидит и хочет лишь свободы. Вся тоска, вся злость, в которой черпала силы Вандзит, воплотились в одном существе, и оно готово на все, лишь бы сбросить оковы. Сначала Вандзит предал жестокий мир, а теперь – мечта, ставшая плотью.

Девушка обрела ребенка из своих снов. И этот малыш хочет умереть.

Маати вспомнились слова Эи. И как мы только могли подумать, что эта сила способна творить добро?

Предместья, окружавшие города Хайема, были небольшими центрами торговли и правосудия, земледелия и целительства. Люди могли всю жизнь прожить под властью хая, а теперь Императора, и ни разу не побывать в городе. Здесь были свои судьи и сборщики дорожных податей, конюшни, кузницы и постоялые дворы, дома утех и общинные луга. Когда Ота служил посыльным, он повидал немало таких селений. Это были уменьшенные подобия городов. Теперь, проезжая по ним с воинами, сыном и гальтской девушкой, что пряталась в шатре, император убедился: все его страхи сбылись.

Там, где раньше звенел детский смех, воцарилась тишина. С веток старых деревьев, что отбрасывали тень на поля, неподвижно свисали веревочные качели, и мальчишки больше не состязались друг с другом, кто взлетит выше. Ота с двенадцати зим жил своим трудом. Сразу брался за любую работу, пока ее не перехватили другие ребята. Теперь в каждом предместье он замечал худые тростниковые крыши, покосившиеся заборы и стены с выпавшими камнями, водоемы, до черноты заросшие водорослями. Чтобы исправить это, нужны сильные молодые руки, да только мальчики и девочки исчезли, остались мужчины и женщины с горестным недоумением в улыбках. Все укрыл ковер из желтых и коричневых листьев. Ночи стали долгими, а утра – морозными.