Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 323 – Дэниел Абрахам

— Хотя это совсем не важно. Ведь скоро ни одного гальта не останется.

— Это неправда, – возразил Данат.

— Каждый день, пока мы… такие, гибнет все больше людей. Сейчас время урожая. Как они соберут зерно, если не видят его? Как будут ухаживать за коровами и овцами? На слух?

— Я знал слепого кожевника из Лати. Его изделия ничем не уступали работе зрячего.

— Один не считается. Ему не приходилось печь хлеб или самому ловить рыбу. Он всегда мог попросить кого-то о помощи. Совсем другое дело, когда вокруг одни слепые. Тогда всему конец.

— Ты не можешь знать наверняка.

— Я знаю, каково приходится мне, и этого достаточно. Я совсем беспомощна.

Послышался вздох или всхлип, Данат стал ее утешать. Император отступил. Ана заговорила снова, глухим от слез голосом:

— Расскажи. Расскажи мне одну из тех сказок. Про мальчика-полукровку, что справился со всеми невзгодами.

— В шестнадцатый год правления императора Адани Беха, – тихо начал Данат, и в его голосе послышалась улыбка, – явился ко двору мальчик, полукровка с Бакты. Кожа у него была чернее сажи, а ум такой изворотливый, что он мог перехитрить кого угодно. Когда император его увидел…

Ота сделал еще шаг назад. Теперь он слышал окончания слов, но уже не разбирал, о чем говорит юноша. Вот так всякий раз. Как только он собирался поговорить с Данатом наедине, рядом оказывалась то Ана, то какой-нибудь воин, или сам император открывал рот и не знал, с чего начать. Каждый посыльный, которого они встречали в пути, напоминал Оте, что нужно все рассказать. Но вестей от Идаан не приходило, и его сын до сих пор не знал, что к медленной смерти гальтов и будущего, за которое сражался император, приложила руку Эя.

Надо успеть до Патая, решил Ота еще в дороге. Сейчас не так важно, знает ли юноша правду, но в городе он не сможет ничего предпринять, если не поймет, кого они ищут и почему. Завтрашнего дня ждать нечего.

На втором этаже император отыскал служанку, велел принести в комнату Даната сыр, хлеб и графин рисового вина. В углу тикали гальтские часы. Ота ждал, пока стрелки не показали, что прошла почти половина ночи. Он заметил, что его сморило, лишь когда проснулся от скрипнувшей двери.

Ота повел разговор очень осторожно. Рассказал, что ему было известно о намерениях поэта, как в Сарайкет приехала Идаан, как в списке предполагаемых сторонников оказалась Эя и как он решил отправить свою сестру на поиски дочери. Данат слушал внимательно, будто искал в словах намеки на какую-то сокровенную тайну. Наконец Ота умолк. Данат сцепил пальцы и задумался, глядя на пламя в очаге. Глаза юноши посверкивали, как драгоценные камни.

— Это не она, – произнес он, помолчав. – Она бы так не поступила.

— Я знаю, ты любишь ее, Данат-кя. Я тоже люблю. И тоже не хочу думать о ней такое, но…

— Я не спорю, возможно, она поддерживает Маати. Мы не знаем наверняка, но, по крайней мере, в этом нет ничего удивительного. А вот ослепление гальтов – не ее рук дело.

Он говорил спокойно. Не как человек, который не хочет принять горькую правду. Скорее как строитель, указывающий на просчеты в чертеже. Ота жестом попросил у него объяснений.

— Эя ненавидит твой замысел, – сказал Данат. – Она даже приходила несколько раз ко мне, убеждала, что я должен отказаться.