Книга Сводница без тормозов, страница 25 – Любовь Перуница

Это была клятва. Клятва загнанного в угол животного, которое будет драться насмерть. Дверь захлопывается за мной. Я не смог уйти сразу, стоял прислонившись лбом к металлической дверной коробке.

Ну чтож, теперь проблем прибавится.

Ночь провёл в маминой квартире. Как давно я здесь не был. Как давно мама лежит в больнице. Здесь всё напоминает о детстве и юности, и нельзя сказать, что всё было плохо. Были и хорошие моменты.

Пытаюсь анализировать последние десять лет жизни вдали от дома.

Флешбек

За неделю до выпускного

Громкая трель звонка вывела меня из тяжёлого сна. Солнце слепило глаза, а в его лучах лениво кружилась комнатная пыль.

Я заснул в своей комнате, на старой постели, прямо в джинсах. Мне снился винегрет из прошлого и настоящего: отец, Арина, мать, Милана, ребёнок… Все перемешалось в клубок обид, сожалений и невысказанных слов.

Пока я приходил в себя, очередная оглушительная трель пробилась сквозь сонное оцепенение. «Ну кто там такой нетерпеливый?»

Еле проволочив затекшие после долгой неподвижности ноги, я дошёл до двери и, глянув в глазок, мягко говоря, охренел.

На пороге стоял старший брат Миланы, Константин. Мы никогда особо не ладили, а сейчас я отчётливо понимал: Милана натравила на меня любимого братишку, натрепав кучу всякого дерьма. Обвинила в том, чего я не делал. А Костя не любит долгих разговоров.

Очередной пронзительный звонок показал, что он на взводе. Было ясно — если я не открою, он просто выломает дверь с корнем.

Открыв дверь, я резко отскочил в сторону — как и предполагал, Костя сразу же ринулся на меня с кулаками.

— Костя, остынь! Дай всё объяснить! — попытался я вразумить его, но в ответ получил лишь новый яростный выпад.

Пришлось применить силу. Спасибо армии — я ловко перехватил его руку, закрутив в болевой. Братишка моей бывшей невесты ругался матом, орал что-то несвязное и мычал от бессилия.

— Я тебя сейчас отпущу, и ты меня выслушаешь. Так? — спросил я, чуть усиливая хватку.

— Не буду я слушать гнид, которые беременных девушек бросают! — выкрикнул он, пытаясь вырваться.

— Я могу так постоять долго. Или добавить острых ощущений, — снова стянул захват. — Так что?

— Ай! Сука! Ладно!

— Чудно! Чайку?

* * *

Спустя час моего рассказа и ещё полтора часа препирательств мы уже молча пили чай. В воздухе висело тяжёлое, но уже не такое враждебное молчание.

— Я, Женя, никак в толк взять не могу, — наконец произнёс Костя, отставляя кружку. — Вы из Москвы уезжали, у вас всё хорошо было, жениться собирались… А прошло каких-то две недели. Что изменилось-то?

«Всё, — пронеслось у меня в голове. — Абсолютно всё. Я увидел ту самую, из прошлой жизни, которая перевернула всё с ног на голову. Я понял, что живу не своей жизнью и готовлюсь стать героем чужого романа. Я увидел, как моя мать угасает в больнице, и осознал, что единственный человек, которому я по-настоящему нужен, — это она. А Милана… Милана просто стала олицетворением той красивой, но чужой клетки, в которую я сам себя загнал».

— Всё, — вслух сказал я коротко и обречённо.

— Другая баба? — хмыкнул Костя. — Не одобряю. Как мужик, ты должен сначала закончить старые отношения, потом уж новые начинать.

— Я с сестрой твоей разговаривал, она начала тестом махать, — парировал я, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой абсурдности.