Книга Фол последней надежды, страница 54 – Юля Артеева

— Хорошо. Не знал, что тебе неприятно. Иногда будет вылетать по привычке, но я постараюсь следить за собой.

— Спасибо, — отвечаю едва слышно.

Закусываю нижнюю губу до боли, потому что мне не очень нравится, как я иногда перед ним теряюсь. Теперь мне хочется быть перед ним искренней. А я — намного более бойкая, чем в тот момент, когда он вот так нежно поддевает пальцем мой подбородок. Или это тоже я? Боже, я иногда совсем не понимаю, как жить эту жизнь.

Мы с Ваней идем в магазин, там он без раздумий берет тележку и нагружает ее разным кормом для собак и кошек. Мы берем еще пару упаковок наполнителя для лотков и несколько игрушек для собак и кошек.

— Скажи честно, ты шопоголик? — хихикаю, пока мы выгружаем на ленту свои покупки.

— О да! Особенно, когда дело касается детей и животных.

— А женщин? — я смеюсь, кажется, слишком кокетливо. — Когда с девушкой идешь в магазин, тоже слетаешь с катушек?

— Честно говоря, — Ваня сосредоточенно начинает складывать покупки по пакетам, — я никогда с девушками не ходил по магазинам. А ты?

Сначала я застываю, а потом пытаюсь отшутиться:

— Я была на шоппинге с Абрикосовой. Это мрак, конечно! Арина — прям девочка, и меня заставляет быть такой же. Леггинсы вон на физру уговорила купить, я в них чуть не померла, — выдаю слишком откровенно, на секунду забыв, что передо мной Громов.

— Ну-у, — протягивает он задумчиво, — леггинсы мне понравились.

— В смысле?

— Один пакет сможешь унести? У меня рук не хватит.

Я киваю:

— Конечно. Так что там?

— А что там? — уточняет Ваня беспечно.

Я хмыкаю, но все же повторяю, подхватив пакет с кормом:

— Что там насчет леггинсов?

— Идет тебе, вот что. Так понятно? — вдруг огрызается он, остановившись на крыльце магазина, и я врезаюсь в его спину.

— Понятно… — отвечаю, потирая нос свободной рукой.

— Круто. Можем идти?

Я киваю и молча следую за Громовым.

А потом вдруг выпаливаю:

— В другой одежде я не так интересна?

— Ангелина, — предупреждающе говорит Ваня, протягивая последнюю букву.

— Что? Мне интересно.

— Ты спрашиваешь глупости.

Не понимаю, почему он так завелся, но я слишком редко получаю его эмоции, поэтому интуитивно давлю именно туда, ведь мне нужно больше.

— Я бульдог, помнишь?

— Ты маленькая любопытная бульдожка, — фыркает Ваня и раздраженно дергает серую дверь. Та не подается.

Тогда я вытаскиваю из ближайшего куста деревянную табуретку, ставлю к окну первого этажа, которое мне давно знакомо. Обернувшись, вижу, как удивленно следит за моими манипуляциями Громов. Это меня забавляет, так что я молчу. Взбираюсь на подножку и стучу в стекло — два длинных, три коротких. Возвращаю табуретку на место и наконец поясняю Ване:

— Соседка Стефани немного сдвинута на шпионских романах. К тому же не все соседи довольны приютом в их доме, некоторые пакостят. Животных бы давно перевезли, но другое подходящее помещение не так легко найти.

— Поэтому пользуетесь самым тупым секретным стуком, который и ребенок разгадает? — иронизирует Громов слишком резко.

— Если такой умный, придумай другой.

Нашу перепалку прерывает грохотание массивной щеколды изнутри. В щель выглядывает остренькая мордашка Кисы. Как ее зовут на самом деле, даже я не знаю. Только то, что ей чуть за тридцать, но выглядит она как ребенок, и постоянно заплетает себе дреды. Киса проводит здесь все свое свободное время, и во многом этот приют держится именно на ее хрупких плечах. Я ее просто обожаю, как вы догадались.