Книга Фол последней надежды, страница 57 – Юля Артеева

— Я останусь, — говорю упрямо.

— Вань, в тебя черт вселился? Убьешь ногу, вообще бегать не сможешь, тебя даже на поле никто не выпустит.

— Сыграю на обезболе.

— Господи, ну какой идиот! — наконец и Геля злится, от чего мне почему-то становится легче.

Она упирается пальцами правой руки мне в грудь и легко толкает.

Я мотаю головой, которая в этот момент хотя бы немного проясняется. Всю тренировку я думал о том, что сболтнул Геле в автобусе. Тогда казалось, что это правильно. Спустя минуту будто очнулся, понял, что творю. Как будто бы что-то нечестное делаю. То, что очень хочется, но, тем не менее, не совсем правильно.

Зачем говорить ей о том, в чем я сам не разобрался? Нет, я правда считаю, что она была совершенно удивительна, особенно когда позволяла собакам вылизывать лицо, когда целовала их в нос, когда обнимала каждую так искренне, словно в последний раз.

— Иди в раздевалку! — сдвинув брови, говорит Геля.

Я молча разворачиваюсь и ухожу. Не беру с собой ни мяч, ни белые фишки, пусть Ангелина сама собирает, если вздумала всем тут рулить.

На ходу рассерженно пинаю газон, но он искусственный, толку от этого психованного движения ноль. Злит еще сильнее.

В темной раздевалке я снимаю футболку и швыряю на пол. Делать этого не стоило, тут, конечно, не то чтобы офигенно чисто. Смотрю на синюю ткань на белой плитке и пытаюсь понять, почему вообще так разозлился.

Что-то странное творится со мной последнее время. Я получил достаточно рядовую травму, и, если бы она произошла в другое время, я бы расстроился, но не более того. В конце концов, в отличие от Мару, у меня действительно в наличии все четыре мои лапы. Но именно сейчас, перед матчем, который дает мне последний шанс, это видится мне почти катастрофой. И как-то по-особенному раскрывает людей вокруг меня.

Я наконец отмираю, перестаю гипнотизировать футболку на полу. Подниму потом. Беру из шкафчика шампунь, полотенце и иду принимать душ.

Там провожу много времени. По большей части просто стою под струями поды, прикрыв глаза. Атмосфера пустого стадиона чувствуется даже здесь, и сейчас мне это очень нравится. Иногда слышу отголоски шагов или какие-то другие звуки, думаю, что это Геля. Паша вряд ли пошел бы сейчас сюда. Потому прислушиваюсь с особым вниманием.

А когда смываю с головы пену, пахнущую лаймом, наконец признаюсь себе, что Ангелина мне нравится.

Мы знакомы с пеленок, это глупо, конечно. Она всегда была просто сестрой Богдана в широких штанах и бейсболке. Гоняла с нами в футбол, лазила по гаражам. Потом вдруг отстранилась и стала невыносимо высокомерной и язвительной. А сейчас вот. Превратилась в удивительную девушку. Она красивая, искренняя и участливая. Она любит футбол, она меня поддерживает, она, черт, помогает приюту для животных. Есть у нее хоть один изъян?!

Наверное, только тот, что она совсем мной не заинтересована.

От этой мысли я издаю невеселый смешок. Провожу по мокрым волосам ото лба до затылка, подставляю лицо под струи воды. Кажется, скоро жабры отрастут, так долго я тут зависаю.

Заставляю себя выключить воду, обматываю полотенце вокруг бедер и выхожу в раздевалку с некоторым волнением и затаенным предвкушением. Вдруг она сидит тут, как совсем недавно в школе?

Но помещение пустое и темное. Не хотелось бы в этом признаваться, но я разочарован. Переодеваюсь, заталкиваю вещи в рюкзак, даже не складывая. Все равно стирать.