Книга Пятая зона пульса, страница 145 – Юля Артеева

Мальчик оказался крепким, после заплыва в декабрьской воде он даже толком не заболел, а легкие оказались чистыми. Но вот что касается его души — там лечение потребуется гораздо более длительное.

— Пацаны, — зовет нас Добронравова, — идите ужинать.

Я поднимаю на нее взгляд от робота, которого мы еще не успели собрать, и залипаю на больших глазах, на своих любимых губах, на темных волосах, лежащих на плечах мягкими волнами.

Она треплет брата по голове, а когда он уносится в сторону кухни, остается ждать меня. Поднимаюсь не спеша и подхожу к ней тоже медленно. Кажется, в ближайшее время у нас будет очень мало моментов только для нас двоих. Но я выбрал это сам.

— Не о таких отношениях ты мечтал? — спрашивает тихо, поднимая ко мне лицо.

— Я о таких и не мечтал.

— Леш.

— Мы бежим сколько нужно, — напоминаю, притягивая ее к себе. — Выброси из головы дурные мысли, мне не нравится читать их на твоем лице.

— Ты правда готов пройти со мной все это?

— Конечно. Я всегда говорю, что думаю. Помнишь?

Последнее договариваю ей в губы, которые наконец начинают улыбаться. Целую коротко несколько раз подряд.

А потом наконец слышу тихий смех, который ласкает мой слух и разливается теплом под кожей.

Добронравова обвивает мою шею руками и шепчет на ухо:

— Я тебя хочу, Леш.

Соприкасаясь щеками, ластимся, тремся друг об друга. Я сдерживаю себя по максималке. Несмотря на все пережитое, мне хочется Нику прямо сейчас и здесь, но я прикладываю все возможные усилия, чтобы оставаться достойным человеком. Не время думать о сексе.

Хриплю натужно:

— Я тебя тоже.

Из кухни доносится:

— Ника! Есть еще помидоры?

И мы улыбаемся друг другу. Пока это наша реальность, и сделать с ней ничего нельзя.

— Секунду! — кричит Добронравова, чуть повернув голову.

— Иди, — говорю, — режь помидоры.

То, что они есть, я точно знаю, я сам заказывал доставку продуктов ночью. И у меня нет ощущения, что я кого-то спасаю, или трачу себя на других людей. Я просто там, где хочу быть. Мой любимый человек оказался в сложной ситуации, и я помогаю ей по мере возможностей. Это не сжигает меня, не тратит, в чем-то наоборот даже наполняет. Удивительное ощущение.

В этот момент Толик прыгает на нас, толкая сразу обоих передними лапами, и Ника поспешно закрывает мой рот ладонью.

Говорит преувеличенно строго:

— Не ругай его.

Я моргаю в знак согласия, и мы идем ужинать. Вместе, как семья. Я сам, если честно, немного в шоке от этого ощущения, но сейчас вот так. На секунду прикрыв глаза, я обращаюсь ко всем известным мне богам с просьбой, чтобы это не изменилось. Чтобы я не устал, чтобы Добронравова не погрязла в чувстве вины, чтобы Ник не орал «вы мне не родители!». Хотя что-то подсказывает мне, что каждый из вариантов более чем возможен.

Потом Никитос начинает клевать носом прямо над тарелкой. Моя девочка забирает его, заставляет сполоснуться в душе, мотивируя это тем, что нужно смыть с себя больницу, а потом идет укладывать спать.

Я убираю со стола, мою посуду, а потом располагаюсь на двух стульях сразу. Мне неудобно, поясница ноет, и ноги затекают, но пойти во вторую спальню я не решаюсь. Конечно, мы с Никой эту комнату разобрали тоже, а клининг вычистил ее до идеального состояния, но это все еще спальня родителей. Интуитивно я это понимаю.