Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 71 – Виктор Алеветдинов

— Я тоже видел подмену.

— И?

— Она была правильной.

— Как страшно.

— Да.

Сяо-Лань повернулась к нему.

— И что вы выбрали?

Он ответил не сразу.

— Вопрос, который нарушает форму, но спасает смысл.

Это было так по-вэйжэнески, что у неё защипало глаза от усталого смеха.

— Вы невозможны.

— Да.

— Это не жалоба.

— Я понял.

Именно это — что он понял без уточнения — было опаснее всех стихов идеального Вэя.

Они стояли чересчур близко. Красная лента молчала. Цикада тоже, что почти пугало. Шум Фестиваля доходил приглушённо, будто зеркало отрезало их от чужих торгов.

Сяо-Лань сделала вдох.

Вэй тоже.

Никто не произнёс ничего похожего на признание. И всё же воздух стал плотным, как перед печатью.

Зеркало потемнело.

Отражение не показало свадьбу, ссору, идеальный дом или будущих детей, о которых духи-тосты сочинили бы три торжественных благословения.

Оно показало фигуру за их спинами.

Высокую, неподвижную, в древнем чиновничьем халате без знаков должности. Лицо — гладкое, пустое, без глаз и рта. В руке — печать с кругом и пустой серединой. Вокруг запястий вились тысячи тонких красных нитей.

Сяо-Лань резко обернулась, но за спиной никого не было. Вэй тоже повернулся, проверил пустой зал и снова посмотрел в зеркало: фигура оставалась там, за их отражениями, будто существовала только по ту сторону стекла.

Безымянный Сват склонил голову — не в поклоне, а так, словно признавал: теперь они наконец его увидели. По поверхности зеркала поползли тёмные буквы: «Выбор подтверждён. Теперь его можно изъять».

Красная лента на запястье Сяо-Лань вспыхнула болью. Вэй схватил её руку чтобы принять часть удара на себя. Зеркало пошло трещинами, но не разбилось; за мутным стеклом пустое лицо Свата стало ближе, и невидимые цикады впервые не зазвенели — они закричали.

Вэй Жэнь знал, как выглядит должностная власть. У неё были печати, допуски, правильные рукава и привычка говорить от имени порядка так, что люди замолкали раньше приказа. Он видел судей, инспекторов, регистраторов и министра, который взглядом превращал спор в протокол.

Безымянный Сват выглядел хуже: без лица, но с безупречной печатью.

Он вышел из зеркала не шагом, а решением. Сначала пустое лицо приблизилось к стеклу, потом проступили плечи, рукава древнего чиновничьего халата и длинные пальцы с круглой печатью. Зеркало не разбилось — просто признало проход законным.

Вэй уже стоял между Сватом и Сяо-Лань, когда понял, что успел это сделать. Лента на запястье горела, знак подчинения пульсировал на ладони, серебряный футляр с признанием шуршал за пазухой.

— Назовите полномочия, — сказал Вэй.

Цикада №108 у плеча Сяо-Лань издал задавленный писк: даже дух оценил тактику выживания.

Но Вэй не мог иначе. Силу надо назвать, печать — проверить, угрозу — оформить в слова. Иначе страх начнёт писать за всех.

Сват поднял печать: без имени ведомства, только круг, пустое лицо и нить через место пульса.

— Полномочия подтверждены согласием тех, кто устал выбирать.

Голос был мягким: так мог говорить чиновник, лекарь, сваха, отец и судья одновременно. Такой голос обещал: сейчас всё станет проще.

Вэй возненавидел его раньше, чем осмыслил.

— Согласие без конкретного субъекта недействительно.

— Субъектов чересчур много, инспектор Вэй.