Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 15 – Виктор Алеветдинов

Сяо-Лань открыла пузырёк. Воздух наполнился запахом тёплого молока, дождя по черепице и детского смеха. На миг проступила картина: женщина у окна, муж у ворот, ребёнок, пруд, два дерева.

И в этом сне не было Мэйлин. Там была другая женщина — круглое лицо, веснушки, пятно муки на рукаве.

— Он купил чужую мечту о браке.

— И часть тени, чтобы мечта держалась на нём как репутация, — сказал Вэй.

Мэйлин прикрыла рот.

— Но он такой добрый.

— Он купил доброту, удобство и будущее в наборе.

— Нужно допросить его повторно, — сказал Вэй.

— Потом.

— Сейчас.

— Потом, инспектор.

Он хотел возразить, но тоже посмотрел на Мэйлин: с неё будто сняли не иллюзию, а последнюю обязанность держаться прямо.

— Я знала, — сказала она. — Не про мечту. Но знала, что что-то не так. Все говорили: выбирай сердцем. Отец — выбирай разумно. Свахи — выбирай быстро. А я смотрела на них и думала: если ни один не вызывает ни радости, ни страха, ни злости, значит, со мной что-то сломано.

— С вами всё живо.

Мэйлин почти рассмеялась и почти заплакала.

— Живое мешает.

— Да.

— Отец хочет, чтобы я была защищена.

— Иногда клетку делают из заботы. Птице от этого не легче.

Вэй молчал. Раньше он бы сослался на законного представителя семьи. Сейчас не сказал.

— Я не люблю их, — сказала Мэйлин.

Фраза вышла тихой, неровной, настоящей.

— Скажите отцу, — попросила Сяо-Лань.

— Я не могу.

— Можете.

— Он рассердится.

— Наверняка.

— А если после этого никто не захочет жениться на мне?

— Тогда узнаете, чего хотите вы, когда никто не стоит у двери с договором.

Мэйлин посмотрела на Вэя.

— А закон?

— Закон не обязывает вас выбирать из трёх кандидатов, если согласие не выражено добровольно, — сказал он.

Мэйлин выпрямилась.

— Позовите отца.

Министр пришёл раздражённый. За ним тянулись трое женихов и две свахи. Минь Дао улыбался первым — чересчур мягко, чересчур уверенно. Кот сел у ног Мэйлин.

Сяо-Лань предъявила шкатулку, шёлк и пузырёк. Минь Дао отрицал всё ровно до момента, пока Вэй не положил на стол серебряную пластину.

— Покупка чужой мечты не является прямым преступлением, — сказал Вэй. — Но использование её для склонения к сердечному обязательству квалифицируется как искажение добровольного согласия.

— Я хотел дать госпоже Фу счастье, — сказал купец.

Цикады не застрекотали. Он не врал себе.

— Чужое счастье, — сказала Сяо-Лань.

— Счастье не имеет владельца.

— Вот это уже почти преступление, даже если закон ещё не догадался.

Министр побагровел.

— Господин Минь, покиньте мой дом.

Минь Дао поклонился. Даже сейчас безупречно.

— Как пожелаете. Но госпожа Фу всё равно должна выбрать. Пустота выбора хуже ошибки.

Фраза прозвучала мягко. Чересчур мягко. Мэйлин вздрогнула. На рукаве купца мелькнула красная нить, похожая на след печати.

Не доказательство. Пока.

— Мэйлин, — сказал министр, — остаются два достойных кандидата. Мы выберем спокойно.

— Нет, отец.

В зале стало тихо.

— Что значит «нет»?

— Я не выберу ни одного.

— Ты испугана.

— Да. Испугана, неблагодарна, растеряна и, возможно, глупа. Но я не люблю их. Ни господина Ляна, ни господина Чжао, ни господина Миня. Я не знаю, хочу ли сейчас замуж. Я знаю только: если скажу «да», чтобы вы мной гордились, это будет ложь.

Невидимые цикады смолкли.

Полностью.

Министр смотрел на дочь так, будто впервые увидел в ней не удачную помолвку, а человека, способного причинить ему боль.