Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 14 – Виктор Алеветдинов

— Восторг уходит в глубину.

— Ответ не соответствует форме.

— Зато красивый, — сказала Сяо-Лань. — И пустой. Прошлое — корень человека. У вас его нет.

Лян Цю побледнел.

Вторым вошёл Чжао Гэн — широкоплечий воин с лицом человека, способного дождаться извинений от дождя.

— Три похода? — спросил Вэй.

— Да.

— Ранения?

— Семь.

— Страх?

— Нет.

— Ни разу? — спросила Сяо-Лань.

— Страх мешает долгу.

— Голод мешает посту, но монахи всё равно его чувствуют.

— Я обучен владеть собой.

— Это не ответ. Это надгробная надпись.

На вопрос о волнениях будущей супруги Чжао Гэн ответил:

— Супруга в доме воина будет защищена от лишних волнений.

Сяо-Лань поставила перед ним чашку.

— Чай горячий.

Кот толкнул блюдце. Капля упала воину на запястье, кожа покраснела.

— Больно?

— Нет.

Цикады молчали. Не ложь, не мужество — отсутствие трещины, куда мог бы попасть живой воздух.

Третьим вошёл Минь Дао: моложе первых двух, одет без роскоши, но ткань халата стоила дороже мебели в Нефритовом бюро. Поклон был распределён почти бухгалтерски.

— Ваш торговый дом не имеет долгов? — спросил Вэй.

— Не имеет.

— Залогов? Отложенных обязательств? Обещаний под поставки, брак или поручительство?

— Нет.

— Купцы с чистыми счетами существуют, — сказал Вэй.

— Как рыбы без воды. Теоретически можно, но хочется спросить, кто их высушил.

Минь Дао рассмеялся приятно, тепло, с правильной долей смущения.

Чересчур правильной.

Кот понюхал край его халата и выгнул спину.

— Что вы считаете допустимым ущербом в браке? — спросил Вэй.

— Никакой ущерб недопустим. Я хочу, чтобы жена была счастлива.

— Как именно?

— Полностью.

— Опасное слово. Даже чай не бывает полностью хорошим.

— Я обеспечу госпоже Фу дом, покой и уважение.

— А если она захочет не покоя?

Минь Дао посмотрел на Мэйлин. Та сидела с вежливой пустотой на лице, но палец снова тёр браслет.

— Тогда я помогу ей захотеть правильного.

Кот зашипел.

Цикада, спрятанный в булавке, прошептал:

— Формулировка пахнет обработанным согласием.

Вэй закрыл анкету.

— Достаточно.

— Уже? — нахмурился министр.

— Остальные ответы предсказуемы.

Поэт без прошлого. Воин без страха. Купец без долгов.

И только последний заставил кота шипеть.

Сяо-Лань попросила осмотреть подарки. Министр не хотел разрешать, но Вэй произнёс что-то о предметах, способных породить сердечные обязательства. Фраза была достаточно длинной, чтобы выглядеть законной.

В малом зале лежали свиток стихов, нефритовый гребень и сандаловая шкатулка Минь Дао. Внутри стояла миниатюрная модель дома: двор, два дерева, пруд, женщина у окна, муж у ворот, ребёнок с бумажным змеем.

Дом был прелестен.

Чересчур.

Фигурка женщины походила на Мэйлин, но не совсем: улыбка шире, плечи расслаблены, в руках — младенец.

— Господин Минь сказал, что это образ будущего, которое он готов мне дать, — сказала Мэйлин.

— А вы хотите такое будущее?

— Оно хорошее.

Цикады зазвенели.

— Хорошее — не значит ваше.

Мэйлин сжала браслет.

— Вы не должны говорить мне такие вещи.

— Должна.

Вошёл Вэй с серебряной пластиной проверки.

— На шкатулке следы теневой магии.

Под миниатюрным домом обнаружилось второе дно: тёмный шёлк и стеклянный пузырёк с золотистой пылью. Пластина вспыхнула жёлтым.

— Сновидческая субстанция, — сказал Вэй. — Вероятно, извлечённая из чужой мечты.