Книга Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона, страница 88 – Лия Совушкина

— У меня есть право на свою дочь, — ответила она ровно. — По крови, по закону, по всему, что ещё имеет смысл.

Я почувствовала, как Дориан напрягся. Он выдержал её взгляд, но мышцы на шее едва заметно дрогнули.

— Ты отказалась от неё, — выдохнул он.

Её улыбка была холодной, будто выгравированной на льду.

— Или меня заставили отказаться? Разве ты не любишь удобные версии событий?

Он молчал. И это молчание было признанием, которого он ей не хотел давать.

Коридор стал тесным, будто стены сдвинулись. Шёл дождь — я слышала его за окном, но капли казались далёкими, словно происходили в другом мире. Здесь же всё было слишком острым. Слишком живым.

— Где Люми? — спросила Элейна, словно требовала отчёта.

— Я не скажу, — ответил Дориан так жёстко, что мне стало не по себе.

— Значит, ты спрятал ребёнка от меня? — с вызовом протянула женщина, скрестив руки на груди.

— Я защищаю её, — пророкотал Дориан, едва сдерживаясь.

Элейна чуть склонила голову, наблюдая за ним так, как смотрят за трещиной в стекле: появится ли она шире.

— От кого? От меня… или от своих решений, Дориан?

Он ближе наклонился вперёд, и я увидела, как у него дрогнули пальцы. Её слова попадали точно в незажившие места. Я молчала — не потому, что не знала, что сказать. Мне казалось, что любое слово станет искрой рядом с двумя горящими тонкими нитями. Элейна перевела взгляд на меня так резко, что я почувствовала, как будто меня коснулись холодными пальцами.

— А ты, Лили… ты вообще понимаешь, куда влезла? Или решила сыграть роль хорошей женщины в доме, который тебе не принадлежит?

— Я не хотела вмешиваться… — начала я.

— Но всё равно вмешалась, — перебила она мягко, почти ласково, и от этого становилось ещё неприятнее. — Милая, ты ведь даже не знаешь, кого пытаешься заменить.

Дориан сделал шаг вперёд так резко, что пол едва слышно скрипнул.

— Это последнее предупреждение.

— Угрожаешь? — усмехнулась она. — Ты никогда не умел угрожать мне. Только себе.

Он сжал кулаки, но держался.

Я чувствовала, как напряжение тянется между ними, как натянутая струна, готовая лопнуть.

— Где девочка? — спокойно повторила Элейна, пристально глядя мне в глаза.

И я неожиданно ответила первой:

— Я не скажу.

Её взгляд остановился на мне.

— Значит, ты решила играть защитницу? Как трогательно.

Внутри всё сжалось. Не от страха — от ярости, непривычной, но сильной, как если бы кто-то тронул самое хрупкое.

— Я просто… — начала я.

— …встала между мной и моей дочерью? — сказала она тихо. — Между мной и Дорианом?

Слово «между» прозвучало с такой точностью, что мне стало трудно дышать.

Дориан шагнул так близко, что я почувствовала тепло его плеча.

— Уходи, Элейна.

Она посмотрела на него долго, медленно, будто примеривала его новое «я» на прочность.

— Нет. Но я подумаю, когда вернуться.

Женщина развернулась, и её платье шуршало, как снег, который вот-вот обвалится с крыши. В последний момент она снова посмотрела на меня — взглядом, в котором не было ни женской ревности, ни злобы. Только превосходство. Холодная арифметика человека, уверенного в результатах.

— Мы поговорим завтра. Или раньше. Смотря, кто из вас двоих сдастся первым.

Она ушла. Дверь закрылась тихо, но тишина всё равно ударила в уши. Дориан остался стоять, будто всё ещё видел её перед собой. Его плечи были жёсткими, словно в них застрял целый день боли. Повернувшись ко мне, я заметила в глазах Дориана слишком много эмоций — сожаление, усталость, злость… и страх. Страх потерять то, что он только начал иметь.