Книга Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона, страница 90 – Лия Совушкина

Спускаясь по лестнице, я услышала голоса внизу. Один — звонкий, но странно глухой, как будто радость в нём была наполовину притворной: Люми. Второй — тот самый, скользящий, холодный, как шёлк, забытый в морозную ночь: Элейна.

— …а потом я рисовала дракона, огромного! — рассказывала Люми, размахивая руками. — С крыльями! Во-о-от такими!

— Конечно, дорогая, — ответила Элейна с мягкостью, в которой не было тепла. — Талант, вещь наследуемая.

Я замерла на нижней ступеньке. Не нужно было видеть, чтобы понять: Люми сидит в кресле, болтает ногами, пытаясь улыбаться. А рядом Элейна, будто сошла с холодного портрета: идеальная, высокомерная, вернувшаяся не за дочерью, а за властью.

Я вышла в зал.

Люми увидела меня первой — и почти сорвалась с места, словно вынырнула из-под льда.

— Лили! Ты проснулась! — в её голосе сквозила облегчённая радость. — Смотри, она пришла. Она…

Она запнулась. Слово «мама» она не сказала. Лишь прижала губы и посмотрела куда-то в сторону, будто боялась обмолвиться лишним.

Это был первый удар. Тихий, но точный.

— Доброе утро, Лили, — произнесла Элейна, чуть наклонив голову. Улыбка идеальна. А глаза… холодные, как у ледяной глыбы. — Надеюсь, я не нарушаю твой распорядок. Захотелось увидетьмою дочь пораньше.

Слово «мою» она выделила с тонкой насмешкой. Ошибка была бы отвечать остро. Поэтому мне пришлось выбрать нейтральность.

— Люми рада вас видеть, — сказала я, глядя лишь на девочку.

— Ещё бы, — хмыкнула Элейна. — Дети всегда тянутся к родному сердцу.

Я улыбнулась Люми. Но не ей. Малышка шагнула ко мне и тихо взялась за моё платье — будто на ощупь проверяла, настоящая ли я, живая ли, здесь ли. Это было не просто движение ребёнка — это была просьба защитить.

— Хорошо, что вы поговорили, — произнесла я. — Люми давно хотела спросить…

Я не успела договорить, как в дверях появился Дориан. Он вошёл медленно, но лишь с первого взгляда. Внутри него кипело напряжение, от которого воздух дрожал. Он перевёл взгляд с меня на Элейну — и дом, казалось, застыл.

— Ты пришла рано, — сказал дракон.

— Я пришла домой, — ответила женщина.

— Это не твой дом.

— Но доммоей дочери.

— Нашей , — подчеркнул Дориан. — И ты знаешь, кто отвечает за её воспитание.

Она провела взглядом по нему и медленно откинулась в кресле.

— Да. И об этом мы ещё поговорим.

Дориан напрягся — я это почувствовала нутром, как будто его эмоции отозвались внутри меня.

— Завтракаем в столовой, — произнёс мужчина. — Пойдём.

Его ладонь едва коснулась моей спины — мягко, осторожно, но достаточно, чтобы Элейна это увидела. Её взгляд вспыхнул коротким ледяным огнём. Столовая была светлая, но казалась тяжёлой. Как будто свет только притворялся, а на самом деле пространство было густым и неприветливым. Мы сели, словно фигурки в неправильной расстановке, чтобы не слишком пересекаться с Элейной.

Это был не завтрак. Это было поле боя.

— Люми, ты ведь любишь яблочный сок? — нежно спросила Элейна, наливая стакан.

Девочка нахмурилась.

— Не очень.

— Конечно любишь, дорогая. Это ведь твой любимый напиток. Всегда был.

Люми упрямо отвернулась.

— Нет.

Простое слово. Но оно ударило точно. Потом — крем. Каштановый, который, по словам Элейны, девочкаобожала в три года.

— Я приготовила бы его для тебя, — сказала она, подвигая тарелку, — но не уверена, что здесь есть нужные ингредиенты.