Книга Под одним небом две судьбы, страница 50 – Мия Соул

Наступил миг ошеломленной тишины, а затем зал взорвался хаосом.

Ван Яньси вскочила с места с таким криком, будто ее пронзили мечом.

— Цзяо! Доченька моя!

Она ринулась к Цзяо, жестом призвала слуг, но ее взгляд, полый от ужаса, метнулся ко мне. В ней вспыхнула неподдельная, дикая ярость.

Она выставила на меня дрожащий палец и сорвалась на душераздирающий визг.

— Ли Вэй, мерзавка. Это ты отравила ее. Получается, ты знала, что этот чай и груша вызывают тошноту. Специально скормила все моей дочери, да? — она не отдавала себе отчета, забылась, не осознавала, что выдает себя. — Я знала! Я знала, что монастырская грязь, что въелась в тебя за эти годы, принесет в наш дом лишь яд и погибель. Астролог был прав. Ты демон в обличие женщины.

Все замерли, глядя на меня. Взгляд отца был полон ужаса и недоверия. Чао Ань отодвинулся, его лицо застыло в маске холодного наблюдения. Ван Гуйжэнь смотрела на сестру с паникой, смешанной с упреком: та слишком много сказала.

А я… внутри меня все застыло. Весь страх, вся неуверенность, вся боль — они испарились, уступив место леденящему, кристально чистому спокойствию. Не этого ли я добивалась?

Нет, не этого. Если в мои намерения и входила месть, то она бы точно не была обращена на сестер. Увы, мне пришлось защищаться. Жаль, что дурочка Ли Цзяо попала под этот перекрестный огонь.

Я медленно, с благородным достоинством, которое, должно быть, со стороны выглядело чудовищным на фоне сестриных судорог, поднялась с места.

— Принесите простой рисовый отвар и древесный уголь. Немедленно, — велела я всем слугам.

Судя по глазам Сяо Лань, она все выполнит безукоризненно.

Я подошла к Ли Цзяо, встав на колени рядом с ее дергающимся телом, не обращая внимания на смрад. Я аккуратно положила ей руку на лоб, потом на запястье, проверяя пульс. Учащенный, нитевидный. Как и ожидалось. Затем я подняла глаза на отца. Его лицо было бледным, как полотно.

— Отец, успокойся, — сказала я, и мой тон был ровным, почти врачебным. — Сестра не умрет. Это не яд. — Я повернула голову и уставилась прямо в искаженное яростью и страхом лицо Ван Яньси. — Это просто… дурное сочетание, — продолжила я, — Драгоценная груша «Лунный Свет» не терпит соседства с поданым чаем. Ли Цзяо будет мучиться одну ночь, но наутро ей полегчает.

— Ты… ты уверена, доченька, — моргнул несколько раз Ли Жунь.

Кажется, он испытал облегчение, пропустив мимо ушей обвинения его супруги.

— В монастыре я часто врачевала, — честно приврала я. — Интересовалась медициной. Ли Цзяо плохо, но она не погибнет.

Мою сестрицу уже повели в опочивальню, придерживая ее с двух сторон. Рвотные позывы у нее не останавливались, но она чуть порозовела, когда облегчила содержимое желудка.

— Зачем ты ее слушаешь, Жунь? — вскрикнула Ван Яньси. — Вызови лекарей. Мое дите при смерти. А ее, — мачеха с ненавистью обратила на меня свой взор, — верни туда, откуда она пришла.

Я повернулась к мачехе. Подобную фразу стерпеть было уже невозможно.

— Любезнейшая матушка, а в чем я провинилась? Как я могла отравить любимую сестрицу? Разве невежда из провинциального монастыря знала что — то про лунную грушу? Все мои догадки, — я прошла мимо и коснулась локтя отца, даже шагнула за него, словно старалась спрятаться. — Сегодня весь вечер все сетовали о недостатке моего образования, но… матушка, вы — то были в курсе, что чай и плод несовместимы. Несколько минут назад вы сами об этом сказали. Раз вы знали о пагубном сочетании, — и здесь мой голос стал острее клинка, — то зачем же вы подали их вместе? И зачем так настойчиво вручили отравленную сердцевину именно мне?