Книга Под одним небом две судьбы, страница 41 – Мия Соул

Его пальцы нервно перебирали край рукава, движения были скованными. Он избегал взглядов, звуков, этой давящей толпы. Во мне родилось понимание: это не слабоумие, скорее, легкая форма аутизма, уединенность в собственном мире.

— Брат Лунь, — обратилась я к нему с нежной улыбкой.

Я должна о нем позаботиться. Если он болен, у него расстройство, то ему несладко приходится. Семья Ли сослала Цзянь на долгие десять лет. На что они еще способны? А если сошлют и его?

Он пошатнулся, но не поднял глаз. Однако я заметила, как уголок его рта дрогнул. Он меня узнал.

Ван Яньси тут же вставила, голосом, полным фальшивой заботы:

— Ах, не обращай на него внимания, Ли Вэй. Ты была мала, наверное, забыла. Он у нас… не такой, как все. Не понимает толком, что происходит.

— Хватит, Ван Яньси, — прервал жену Ли Жунь, оглядываясь по сторонам и, определенно мечтая, как можно быстрее спрятаться за высокими стенами, поговорить без любопытствующих. — Цзянь, прости доченька, — он спохватился и поправился, — Ли Вэй все помнит. Да, Ли Вэй?

Он обеспокоенно на меня посмотрел, явно мучаясь угрызениями совести за содеянное. Я могла бы оставить его в этой пучине вины, но именно сейчас решила пожалеть. Я устала, впечатлена, голодна и рассеянна. Мне не до планов, интриг и мести.

Я дотронулась до руки отца, а потом похлопала его по плечу.

— Я помню лишь хорошее, батюшка. А плохое… его нельзя помнить в такой счастливый момент.

Ли Жунь от моих ободренных речей чуть ли не расцвел. Он дал знак, чтобы стражники затворили ворота поместья.

Мы вошли за высокие стены. Внутри царила умиротворяющая красота, которую я помнила лишь обрывками: извилистые мостики над прудами с карпами, павильоны с загнутыми крышами, утопающие в зелени. Однако теперь я видела все это иными глазами — не ребенка, а взрослой дочери, наконец — то допущенной в потерянный рай.

Мой отец, казалось, был готов переместить для меня и луну, и звезды. Его раскаяние было физически ощутимо.

— Вэй, дитя мое, скажи, чего ты желаешь? Любые яства, любые наряды… Все, что угодно! — он суетился вокруг меня, и в его глазах стояла неподдельная боль. Видеть его таким было одновременно трогательно и невыносимо. — Но прежде ужин, да, сначала ужин, — опомнился он.

Силы мои были на исходе. Долгая дорога, нервное напряжение встречи и сытная, хоть и натянуто-церемонная трапеза сделали свое дело. Я сидела за низким столиком, и веки мои неодолимо тяжелели; я боролась со сном, как ребенок, кивая головой. Еще мне было совестно перед Сяо Лань, которая тоже перенесла тяжелую дорогу, но ей приходилось стоять на улице и ждать, когда ее госпожа перекусит.

Ван Яньси, с ее безошибочным чутьем хищницы, тут же подобралась к добыче.

— Бедная девочка совсем измоталась. Немудрено, после всех мытарств. — Ее голос был сладким, как сироп. Она щелкнула пальцами, и к нам приблизились две служанки. — Проводите госпожу Ли Вэй в ее покои. Пусть хорошенько отдохнет.

Я заставила себя встряхнуться, протирая глаза.

— Благодарю за заботу, матушка, — сказала я подчеркнуто вежливо. — Пусть меня проводят. Но меня тревожит судьба моей спутницы Сяо Лань. Мы вместе уехали из Гуйчуань. Я бы хотела, чтобы она осталась и стала прислуживать мне. Я уже привыкла к ее рукам.

Отец, не видя подвоха, тут же поддержал: