Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 88 – Алекса Гранд

Я ловлю ее с громким смешком, подхватываю на руки и бережно прижимаю к себе.

Вот эти простые домашние ритуалы — то, что нужно после тяжелого насыщенного событиями дня.

— А мы торт испекли. Для тебя! Муравейник.

Отчитывается малышка с гордостью, а я понимаю, что больше любить невозможно. За короткий срок эта солнечная кроха с открытой улыбкой проникла ко мне под кожу, отвоевала место в сердце и заставила считать ее в доску своей.

Не оторвать с мясом.

— Прекрасно. Пойдем дегустировать.

Я несу Марусю на кухню, попутно ероша ее золотистые, как у Льдинки, волосы. Опускаю на диван, старательно мою руки, как мама учила в детстве, и сажусь за накрытый к моему приходу стол.

И так здорово становится от того, что меня здесь ждали, что не передать словами.

Дине о предстоящей сделке с Арским я пока ничего не говорю. Боюсь обнадежить раньше времени. А вот брата ее подключаю, хоть между нами с Гордеем до сих пор искрит и периодически полыхает.

— Вот смотрю я на тебя, Грозовский, и понять не могу. Что моя сестра в тебе нашла? — фыркает Северский, когда мы встречаемся в его конторе, чтобы подготовить необходимые бумаги.

На что я легкомысленно веду плечами и иронично парирую.

— Душу. Большую душу.

Дина

Впервые за долгое время я прислушиваюсь к себе, понимаю, что израсходовала ресурс, и ухожу в отпуск.

Распределяю свои занятия между девчонками, которые с готовностью соглашаются меня подменить. Отпрашиваю Маруську у классной руководительницы, ссылаясь на предстоящую поездку. И вместе с дочкой перебираюсь к Роминой маме на дачу.

Потому что, во-первых, вместе веселее. Во-вторых, воздух здесь на порядок чище загазованного городского. Ну, и, в-третьих, вероятность встретить Арского во владениях Вероники Степановны стремится к нулю.

Целую неделю я с чистой совестью пинаю балду. Рано ложусь, поздно встаю и не думаю о том, что мне нужно куда-то бежать, стоять в многокилометровой пробке и пытаться магическим образом перестроиться из левого крайнего ряда в правый крайний.

И, пока я восстанавливаю душевное равновесие, ищу утраченную гармонию и учусь печь умопомрачительные пироги с черникой под чутким руководством Роминой мамы, сам Грозовский где-то пропадает.

— У тебя неприятности на работе? Это из-за Дмитрия, да? Я могу чем-то помочь?

Наутро я снова засыпаю Рому набившими оскомину вопросами, на что он лишь качает головой, бросает короткое «просто жди меня, ладно?» и голодно набрасывается на мой рот, прежде чем выскользнуть на улицу.

Я машинально прикасаюсь к припухшим от поцелуев губам, растираю грудь и не могу избавиться от предчувствия, что сегодня обязательно должно произойти что-то важное.

Это предчувствие витает в воздухе, сквозит в каждом моем движении и к обеду усиливается настолько, что я становлюсь рассеянной и выпадаю в какую-то альтернативную реальность. Едва не путаю сахар с солью, смотрю на заученный рецепт, как будто впервые его вижу, и стряхиваю с себя оцепенение только тогда, когда на экране телевизора появляется шокирующий заголовок.

«Магнат Грозовский снял свою кандидатуру с предстоящих выборов».

— Взять интервью у самого Романа Всеволодовича нам не удалось. Но мы пообщались с его пиар-менеджером. Как утверждает агент Грозовского, у известного мецената и предпринимателя изменились приоритеты. Все свободное время Роман Всеволодович хочет посвятить семье и недавно обретенной дочери и боится, что будет разрываться между родными и обязанностями политика. Несмотря на выход из гонки, Грозовский обещает довести до конца все начатые им социальные проекты и не планирует урезать выделяемую им на развитие различных фондов благотворительную помощь.