Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 56 – Алекса Гранд

Порог он переступает решительно. Чувствуется и военная выправка, и привычка открывать любые двери с ноги. Скептически изучает обстановку, садится в кресло, которое еще недавно занимал Шахов, без разрешения и полирует меня тяжелым взглядом.

В нем сквозит и пренебрежение, и застарелая ненависть, и неприкрытая злость.

Гордость задета. Самолюбие уязвлено.

— Козырно живешь, Гроза. Мак последней модели. Костюмчик из новой коллекции.

— Не жалуюсь.

— И деньги в казну исправно башляешь?

— Естественно. До последней копейки. Не подкопаешься, можешь не стараться.

Парирую, натянув на лицо фальшивую улыбку, и стараюсь беспристрастно оценить соперника.

Статный. Плечи широкие. Крупный нос. Высокий лоб. Крепкие ладони. Лишним жиром не оброс, как большинство ментов.

Только гнилой внутри. Как изъеденное червями яблоко.

На него ты меня променяла, Ди-на?

Сравниваю нас невольно, пристрастно присуждаю победу себе, а Арский прерывает затянувшееся гнетущее молчание.

— Ты бы оставил мою семью в покое, Гроза. Целее будешь.

— Угрожаешь? — насмешливо изогнув бровь, интересуюсь я с ухмылкой и жду феерического продолжения, которое прогнозируемо следует.

— Предупреждаю.

— А, может, мне скучно. Развлечений в столице не хватает. Приелись.

— Так купи себе абонемент в стрип-клуб. А от Дины отвали. Не отступишься, налоговая покажется тебе детским лепетом. Дело уголовное заведут. Затаскают. Зачем тебе этот геморрой?

— Ты меня на понт не бери, не мальчик. Если все сказал, выход там.

Я абсолютно невежливо указываю нежданному гостю на дверь, а он вскипает, словно промоченный в керосине фитиль. Подается вперед, упирая локти в столешницу, и стремительно багровеет.

— Я не позволю ей с тобой быть. Ни с кем не позволю. Она еще приползет ко мне и будет на коленях вымаливать прощение. Распинаться будет, валяться в ногах, а ты ничего не сможешь предпринять, потому что будешь чалиться на нарах.

Угрозу всерьез не воспринимаю. Плевать я хотел, даже если у Арского, действительно, хватит влияния, чтобы поднять на уши всех силовиков Москвы и устроить охоту на ведьм.

Но что-то внутри щелкает. То ли из-за самодовольства, проступившее крупным буквами у мудака на лице. То ли из-за брезгливости, с которой он говорит о Дине.

Грудину заливает трескучим огнем. Мышцы скручивает. Забрало падает.

Я теряю контроль и больше не отдаю отчета своим действиям.

Вскакиваю на ноги, как будто меня толкает невидимый бешеный ураган. Так же молниеносно огибаю стол. И, пока Арский тормозит, со всей дури впечатываю кулак в его нос так, что он валится на пол вместе с креслом.

Кровь заливает его рубашку бурыми пятнами. Мотнув башкой, он поднимается и несется на меня, как слетевший с катушек питбуль. А я мысленно переношусь в прошлое.

Около девяти лет назад.

— Роман, зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет.

Елена Львовна, наш преподаватель по моделированию экономических процессов, смотрит на меня поверх очков, поправляет выбившийся из прически локон с благородной проседью и неторопливо разворачивается на невысоких каблуках.

Я же плетусь следом за ней, как преданная дворняга.

В горле пересыхает. Ладони предательски потеют.

От решения, которое примет комиссия, зависит мое будущее. Если им зайдет проект, над которым я корпел пару месяцев, то у меня появятся свободные финансы и шанс найти место под солнцем.