Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 57 – Алекса Гранд

Я смогу подкинуть маме деньжат. Сниму квартиру получше. И перестану считать копейки, которых едва хватает, чтобы дотянуть до конца месяца.

— Проходи, Роман. Присаживайся. Будешь чаю? — Семагина неосознанно тянет резину, а я сгораю от нетерпения — так хочется услышать их вердикт.

— Нет. Спасибо.

От чая отказываюсь, хоть пить хочется дико. Но в кресло все-таки опускаюсь. Складываю руки на груди и прячу бурлящее внутри волнение в недрах души.

Со стороны я — гребанный образец спокойствия и хладнокровия.

— Не скрою, твой бизнес-план показался нам интересным.

— Но?

— К сожалению, мы вынуждены тебе отказать.

— Почему?

Вытаскиваю со свистом и разочарованно бью кулаком по колену.

Надежды рушатся, как карточный домик от порыва ветра. Беспечная маска крошится и обсыпается разрозненными кусками к ногам.

Вдох. Выдох. Досадно и ни хрена непонятно.

— Арский тебя опередил. Представил обширное исследование, детальные выкладки, расчеты. Глубокая работа. Перспективная.

Сняв очки, Елена Львовна устало трет переносицу, как будто ей неприятно сообщать мне эту новость, и отводит взгляд, наполненный искренней жалостью. Перевернув груду бумаг на столе, она находит аккуратную черную папку и молча передает ее мне.

Я же захлебываюсь гневом, открывая первую страницу и вчитываясь в знакомые строки.

Здесь все мое. Мои прогнозы. Мои графики. Диаграммы. Анализ.

— Вот сука!

В воображении я уже разделываю Арского на несколько пропорциональных частей, как мясник свежует тушу.

Возвращаю бумаги застывшему преподавателю и притворно равнодушно интересуюсь, хоть не питаю никаких иллюзий по поводу исхода дела.

— А если я скажу, что гаденыш присвоил мой проект?

— Грозовский! Этого просто не может быть. Дима — хороший мальчик. У него сплошные пятерки в зачетке. Отличные характеристики от моих коллег. Ни одного нарекания по поведению за все время учебы.

— Не то что у меня, да?

— Скандал ничего не изменит, Роман. Грант достанется ему. Ректор уже подписал необходимые документы. Мне жаль.

Елена Львовна взывает к моему здравому смыслу, но я ее толком не слышу. Выскакиваю из кресла, как ужаленный. Вываливаюсь из ее кабинета, не различая ничего вокруг. И спешу как можно скорее покинуть здание универа.

От очередной несправедливости, не первой, не второй, и даже не двадцатой, становится тошно.

Ты можешь быть сколько угодно гением и вундеркиндом, но на финишной прямой тебя все равно обойдет «хороший мальчик» с нужным связями и безупречной репутацией.

— Фак.

От черного коктейля из злости и гнева, текущего по венам, хочется крушить и уничтожать. А еще хочется курить до противного зуда за грудиной.

Так что я выуживаю смятую пачку из кармана, щелчком выбиваю сигарету и жадно затягиваюсь едким дымом.

Не отпускает совсем. Как я ни стараюсь убедить себя в том, что будут еще варианты получить какую-нибудь повышенную стипендию и побороться за другой грант.

— Гроза, че случилось? Ты из кабинета Семагиной вылетел, как ошпаренный, англичанку чуть не снес и даже не извинился.

— Арский, сука. Спи… присвоил себе мое исследование, прикинь?

Это Шахов выскальзывает следом за мной на крыльцо, сжимает мое плечо в знак поддержки и недобро щурится, указывая подбородком на ворота.

— А вот, кстати, и он. Легок на помине. Нарисовался — хрен сотрешь.