Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 53 – Алекса Гранд

Перегибаюсь через подлокотник. Кладу голову Грозовскому на плечо. А он меня обнимает.

— Это просто хреновая пятница. И ее надо пережить. Завтра будет лучше.

Произносит он твердо, притискивая меня к себе, и я вымученно улыбаюсь. Мне как никогда нужна его непоколебимость и сила.

Без них я просто не выгребу.

Паршиво мне или нет, но я, наверное, родилась под удачной звездой. Кресла рядом с нами быстро занимают, и Арскому вместе с матерью приходится разместиться на другом конце зала.

Все представление я ощущаю тяжелый взгляд, вонзающийся мне между лопаток, и стараюсь не обращать внимания на дискомфорт. Внимательно слежу за выходящей на сцену дочуркой и испытываю абсолютную гордость.

— Рдяны краски, воздух чист. Вьется в пляске красный лист*.

Моя малышка справляется с выступлением блестяще. Читает стихотворение выразительно, без единой запинки и срывает бурные аплодисменты.

Я сама отбиваю ладошки. Грозовский кричит «Браво», никого не стесняясь. А у меня снова вся спина полыхает.

Дима, вероятно, пытается прожечь меня насквозь.

Как я не спешу поскорее покинуть актовый зал, когда все заканчивается, Арский с матерью нас догоняют.

— Дина, постой! Куда вы сбегаете? Я с огромным трудом выкроил выходной, чтобы провести его вместе с тобой и с дочерью. Ты же не собираешься ее сейчас увезти?

— Собираюсь!

Кричу я, взрываясь, и пугаю представляющейся ненормальной вспышкой эмоций молодую пару в метре от нас. Девушка с ярко-рыжей копной волос неодобрительно косится в нашу сторону и что-то шепчет мужу.

Правда, меня совсем не волнует реакция окружающих. В этот момент во мне плещется такая сильная ненависть, которая способна смести все на своем пути.

— Не притворяйся, что все у нас с тобой в полном порядке. Ни хрена не в порядке, Арский! Мы разводимся. Если ты вдруг забыл.

Меня швыряет из апатии в гнев и обратно со скоростью света. Я то готова орать, то реветь, то опуститься на корточки и уронить голову на колени. Я не вывожу эту ситуацию от слова совсем и явственно ощущаю, как силы покидают тело.

Большая удача, что Грозовский снова приходит мне на помощь. Он обнимает меня собственническим жестом, притискивает к себе и меряет Диму чернеющим взглядом.

— Свали в туман, Арский. Ты потерял право командовать, когда изменил своей жене.

— А ты с каких пор его приобрел?

— С давних. Напомнить?

Романа будто вообще ничего не трогает. Возмущение моего мужа он пропускает мимо ушей. Мать тоже игнорирует, словно она пустое место или бессловесный предмет.

И я даже завидую этой его невозмутимости.

В коридор он меня выводит с грацией гепарда. Уверенно идет за кулисы. И подхватывает мою малышку на руки. Несет ее, как пушинку, а она оборачивается и замечает Диму в толпе.

— Папа! Мама, там папа!

Восклицает Маруся, цепляясь пальчиками за плечи Грозовского, а я старательно глотаю вертящиеся на языке проклятия и бесцветно роняю.

— Я знаю, малыш. Он уже уходит. Его ждут на работе.

Мысленно ругая себя, я скармливаю дочери очередную ложь, но ее мое объяснение вряд ли устраивает в полной мере.

Она не отрывает взгляда от того, кого привыкла считать своим отцом до тех пор, пока мы не скрываемся за поворотом, и раздосадовано выдыхает.

— Мамочка, но почему папа так редко с нами бывает. Он нас не любит?