Книга Одержимость Старшего, страница 92 – Яра Бах

На её груди лежал маленький свёрток.

Я подошёл ближе, и мир перестал существовать.

Он был крошечным. Красным, сморщенным, с кулачками, сжатыми у лица. Тёмный пушок на голове — в меня.

Он причмокивал губами, искал грудь.

— У нас мальчик, — сказала Лия тихо.

Мы решили не узнавать пол, хотели узнать на родах.

— Мальчик, — повторил я, как эхо.

Я протянул руку, осторожно, боясь. Большим пальцем провёл по его плечику, высвободившемуся из большеватой распашонки — крошечному, бархатистому, тёплому.

Настоящий. Мой. Наш.

Он был таким маленьким, что помещался на предплечье. Но в нём уже чувствовалась сила — не физическая, а какая-то глубинная, родовая.

Я наклонился, поцеловал Лию в губы. Она пахла всем сразу, слишком много врачей сновало вокруг, но новый, терпкий запах выбивался — я запомнил его, как материнский.

— Спасибо, — прошептал я. — Ты подарила мне вторую жизнь.

Она улыбнулась и устало прикрыла глаза.

— Мы ещё не выбрали имя, — сказала она.

— Выберем, — ответил я. — У нас есть время.

Медсёстры суетились вокруг, прибирались. Я стоял и смотрел на них — на свою жену и сына — и не мог наглядеться.

Он зевнул. Крошечный, беззвучный зевок, и я почувствовал, как у самого защипало в носу.

Нам дали два часа.

Два часа, которые я запомню на всю жизнь. Я сидел на краю кровати, держал Лию за руку, смотрел, как сын спит на её груди, прижимается к ней, ища тепло.

Потом медсестра подошла и мягко сказала:

— Альфа, вам пора. Мамочке нужно отдохнуть.

Я не хотел уходить. Я готов был сидеть здесь вечность.

— Иди, — прошептала Лия. — Мы никуда не денемся. Завтра приедешь.

Я поцеловал её в лоб, потом сына — в макушку. Он пах нами, чем-то невыразимо родным.

— Я люблю вас, — сказал я.

— И мы тебя, — ответила она.

Я вышел в коридор и прислонился к стене.

В отделении было тихо. Только где-то вдалеке плакал другой ребёнок, и сёстры переговаривались шёпотом.

Я достал телефон, набрал Сэма.

— Сын, — сказал я. — У меня сын.

— Поздравляю, Альфа, — ответил он. — Я уже знаю. Охрана доложила.

Я кивнул, повесил трубку.

Дома было пусто. Я прошёл в спальню, лёг на её половину, уткнулся лицом в подушку, пахнущую ею.

И закрыл глаза.

Перед внутренним взором всё ещё стоял он — маленький, красный, с кулачками у лица. Мой сын. Наша кровь. Подтверждение того, что мы есть, что мы были, что мы будем.

Я улыбнулся и провалился в сон без сновидений.

Конец