Книга Одержимость Старшего, страница 91 – Яра Бах

Машина встала у крыльца университета, и я выскочил раньше, чем двигатель затих.

Она стояла, облокотившись на подоконник широченного окна в холле, бледная, сжимая рюкзак. Охрана стояла в отдалении, отсекая любопытные взгляды. Я подбежал, упал на колени, взял её лицо в ладони.

— Лия. Смотри на меня. Всё будет хорошо.

Она послушалась — и в её глазах была боль, но не паника. Только доверие.

— Я знаю, — прошептала она. — Но мне страшно.

Я поцеловал её в лоб, помог подняться и опереться на меня, повёл к выходу осторожно, как стеклянный сосуд. Мы шли к машине, медленно, маленькими шажками. Я держал её за руку, чувствуя, как она сжимает мою ладонь и напрягается во время очередной схватки.

— Всё, — шептал я. — Всё хорошо, я здесь, мы справимся.

Для кого были эти слова, я и сам не знаю. Скорее даже для меня, ведь во мне паники было больше. Я уложил её на заднее сиденье, сам сел за руль. До больницы было пятнадцать минут. Целых пятнадцать минут.

— Не гони, — сказала она тихо. — Мы успеем.

Я кивнул, но скорость не сбавил.

В больнице нас уже ждали.

Мы договорились с врачом заранее, ещё месяц назад, оплатили отдельную палату. Главный перинатальный центр города, лучшие специалисты. Я не хотел рисковать.

Лию уложили на каталку, обернули вокруг живота какую-то ленту с датчиками. Я шёл рядом, держал за руку.

— Я буду с тобой, — сказал я, когда медсёстры начали готовить её к родам.

— Нет, — ответила она твёрдо.

Я замер.

— Что значит «нет»?

— Адриан, — она посмотрела мне в глаза, и я увидел в них не каприз, а мольбу. — Если ты будешь рядом, я утону в жалости к себе. Я буду смотреть на тебя и думать, какая я несчастная, как мне больно, как тяжело. Я не смогу собраться. А без тебя… без тебя мне придётся собраться и сделать это.

Я хотел возразить. Хотел сказать, что ни за что не оставлю её, что буду рядом, что готов успокаивать и подбадривать. Но я видел её глаза. Она не просила — она умоляла.

— Хорошо, — сказал я глухо. — Я буду в коридоре.

Она кивнула, и медсёстры увезли её в родовую.

Дверь закрылась.

Я остался один.

Следующие шесть часов стали самыми долгими в моей жизни.

Я ходил по коридору туда-обратно. Сначала медленно, потом быстрее. Сёстры шарахались, врачи обходили стороной. Я не обращал на них внимания.

Я слышал её.

Стены не могли заглушить её голос. Она кричала — негромко, сдержанно, но я слышал каждую ноту. Я чувствовал её дыхание по нашей связи, ощущал боль, которая разрывала её, и замирание сердца во время схваток.

Несколько раз я почти решился выломать эту чёртову дверь, что разделяла нас. Но каждый раз останавливался.

Она просила. Она сказала, что справится. И я верил ей.

В какой-то момент я прислонился лбом к холодной стене и закрыл глаза.

Начал молиться Луне, но не закончил…

Потому что из-за двери донёсся звук.

Тонкий, писклявый, отчаянный крик.

Я замер. Сердце остановилось.

Мой ребёнок.

Мой ребёнок кричал. Он требовал, дышал, жил.

Я не помнил, как открылись двери. Как ко мне вышла медсестра, что она сказала. Она взяла меня за локоть и потянула внутрь.

Я шёл как во сне.

Палата была светлой, пахло кровью и стерильностью, но сквозь этот запах пробивался другой — сладкий, тёплый, невероятно родной.

Лия лежала на кровати, раскрасневшаяся, мокрая от пота, с тёмными кругами под глазами. Но счастливая, такая расслабленная.