Книга Одержимость Старшего, страница 64 – Яра Бах

Бабушка молчала. А я металась.

Я пробовала обернуться — снова и снова. Волчица не откликалась. Я пыталась уйти пешком — лес встречал меня глухой стеной, и через несколько часов блужданий я выходила к тому же дому с другой стороны. Тогда я злилась, кричала, швыряла травы на землю. Бабушка молча собирала их и уходила в дом.

Потом наступило отчаяние. Я перестала есть, перестала выходить из комнаты, лежала на кровати и смотрела в потолок, прокручивая одну и ту же боль. Марк. Отчим. Отец. Мама.

Я ненавидела их. Ненавидела себя. Ненавидела бабушку, которая заперла меня здесь.

И ненавидела себя за то, как обошлась с Адрианом.

Она ставила еду на порог и уходила. Я не трогала. На третий день голод стал невыносимым. Я съела всё, до крошки, и ненавидела себя за эту слабость ещё сильнее.

Позже осталась только пустота.

Я делала то, что велели. Механически.

Чистила ульи, носила воду, скручивала травы. Не думая. Не чувствуя. Отстранившись.

А потом, в какой-то очередной день я перестала мучиться.

Я просто была.

Руки делали своё дело. Солнце вставало и садилось. Пчёлы гудели. Трава пахла. Я перестала бороться с этим миром и просто вошла в него.

Бабушка посмотрела на меня однажды утром и кивнула. Впервые за много недель, обратив на меня внимание. Я кивнула в ответ. И пошла собирать хворост.

Костер я разжигала каждый вечер. Это стало ритуалом — последним делом перед тем, как пойти спать. Щепки, трут, огниво. Терпение, которое давалось мне тяжелее всего.

В тот вечер ничего не предвещало перемен. Ветер щипал кожу, изо рта вырывался пар, и я сидела на корточках перед разгорающимся огнём, просто смотря на пламя.

Я не думала об Адриане. Не думала об истинности. Не пыталась обернуться. Не искала смысл.

Я просто смотрела на огонь.

На то, как он лижет поленья. Как тени пляшут на тонком слое снега. Как искры улетают в темноту и гаснут.

Тепло касалось лица. Ветер трепал волосы. Снег таял под ногами, когда я переминалась с ноги на ногу. Воздух был таким холодным, что щипало в носу, и каждый выдох выносил наружу тепло тела.

Я чувствовала всё.

Не анализировала. Не оценивала. Просто чувствовала.

И тогда, не думая, не планируя, не пытаясь что-то доказать, я протянула руку к пламени.

Просто так. Из любопытства. В качестве игры.

Палец коснулся огня.

Не было боли. Только тепло.

Всполохи обвили руку, лизнули запястье, поползли выше. Я не сопротивлялась. Не боялась. Я смотрела, как они перебираются на плечо, на грудь, как язычки пламени скользят по шее, не оставляя ожогов.

Было тепло. Спокойно. Правильно.

Я закрыла глаза.

И внутри, там, где много месяцев была только тишина, я услышала дыхание. Своё. И её.

Мы дышали в такт.

Я не пыталась её контролировать. Не искала ту нить, которой учил Адриан. Я просто позволила себе быть. Позволила ей быть. Мы просто были вместе.

Когда я открыла глаза, мир стал другим. Чётче. Ярче. Каждая снежинка, каждая увядшая травинка, каждый отблеск пламени — всё было живым, настоящим, моим.

Я поднесла руки к лицу. Кожа чистая. Но внутри было иначе. Там, где раньше метались чёрная и белая, где пульсировала боль и ненависть, теперь жило что-то спокойное. Цельное. Моё.

А потом я услышала вой.

Тоскливый, отчаянный, он разрывал тишину зимнего леса. Сердце пропустило удар.