Книга Одержимость Старшего, страница 57 – Яра Бах

— Я люблю её. Я влюбился в неё шесть лет назад, когда она впервые вошла в дом моего отца. И я молчал. Ждал.

— Ты ошибся, — голос Богини был мягок, но беспощаден. —Ты подарил ей свободу, но свобода без должной защиты — это гибель. И теперь она сломлена. Ей нужна твоя сила, Адриан. Твоя воля.

Каждое слово врезалось в душу раскалённым клеймом.

— Я понял, — прошептал я. — Я всё понял. Дай нам ещё один шанс.

Она склонила голову, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на... одобрение?

— Я уже пообещала твоей избраннице подарок, — тихо сказала она.

Её рука — прохладная, светящаяся — легла на мою голову.

— Последняя попытка, Адриан Мора. Но запомни: цена за промедление всегда высока.

Её ладонь коснулась моего лба.

И мир взорвался болью.

* * *

Писк.

Мерный, навязчивый, он вгрызался в мозг, вытаскивая из небытия. Я попытался открыть глаза — веки тяжелые, неподъемные. Попытался пошевелиться и задохнулся от рези в груди.

— Адриан?!

Голос Сэма. Рваный, испуганный, но такой родной.

Я разлепил глаза.

Больничная палата. Белые стены, капельницы, мониторы. Свет резанул по зрачкам, заставив зажмуриться. Рядом — скрип стула, топот, и надо мной нависло бледное, заспанное лицо Самуэля.

— Твою мать, — выдохнул он. — Ты очнулся.

— Где она? — мой голос прозвучал слишком тихо.

Сэм замер. В его глазах мелькнуло что-то такое, от чего внутри всё оборвалось.

— Мы ищем, — осторожно начал он. — Следы ведут на юг. И... Адриан, есть ещё кое-что.

— Говори.

— Марк мёртв,— Сэм сглотнул. — Его убили. В той самой комнате, где держали Лию. Там был Кроу.

Я моргнул.

Марк. Мой брат. Кровь от крови. Мерзавец, подонок, предатель, но всё же брат.

И я не почувствовал ничего.

Пустота. Только мимолётная мысль: туда ему и дорога. И сразу же следом, острая, как лезвие: она видела это? Она была там?

— Мы точно не знаем, — честно ответил Сэм. — Но можно предположить, что через 3дня, ночью, они проведут ритуал. Полнолуние, Адриан. Иначе какой смысл похищать ее?

Дальше я не слушал.

Рванул датчики с груди. Тонкие провода затрещали, отрываясь вместе с пластырем. Запищал монитор — противно, на одной ноте. Капельница хрустнула, когда я дёрнул руку, игла выскользнула, оставляя кровавый след.

— Адриан, ты охренел?! — Сэм вцепился мне в плечи, пытаясь уложить обратно. — Твои раны! У тебя шея была разорвана! Тебя еле собрали!

Я отшвырнул его. Сил почти не было, но ярость кипела такая, что, казалось, мог проломить стены этой блядской больницы.

— ГДЕ. ОНА.

Дверь распахнулась. В палату влетели трое. Потом ещё двое. Потом ещё.

Они навалились всем скопом, прижимая меня к койке. Я рычал, бился, рвал повязки — и чувствовал, как горячее и мокрое растекается по груди, по бокам. Раны открылись. Но боль была ничем.

— Адриан, прекрати! — Сэм орал прямо в ухо, вцепившись в мою правую руку. — Ты убьёшь себя!

— ОТПУСТИТЕ! — заревел я, вкладывая в голос силу Альфы.

Троих отбросило к стене. Они глухо ударились, сползли на пол, но остальные держали. Десять оборотней. Десять моих же волков вжимали меня в койку, и каждый трясся от напряжения.

— Не выйдет, Альфа, — прохрипел один из них, тот, что держал левое плечо. — Мы знаем твой дар. И мы не отпустим, пока ты не успокоишься.

— Она у них! — я захлёбывался собственной кровью — видимо, прикусил язык. — Она там одна! А я здесь!