Книга Одержимость Старшего, страница 51 – Яра Бах

Я пыталась не думать об Адриане. Не думать о том, как его глаза погасли там, в лесу. Не думать о его крови на мху. Не думать — значит, не сойти с ума прямо сейчас.

Потом начали накрывать.

Слуги появлялись бесшумно, как тени. Расставляли тарелки из тончайшего фарфора, серебряные приборы, хрустальные бокалы. Наполняли графины водой с лимоном. Всё это — молча, не глядя на меня. Я была для них пустым местом, предметом мебели, который почему-то сидит за столом.

Я сглотнула. От запаха еды, который поплыл от блюд, желудок свело болезненной судорогой. Я не помнила, когда ела в последний раз. До драки? До обращения? До того, как весь мой привычный мир рухнул?

Ещё десять минут.

Дверь на противоположном конце зала распахнулась.

Он вошёл не спеша. Тот самый. Седые виски, холодные серые глаза, дорогой костюм, сидящий на мускулистой фигуре как влитой. В нём не было прошибаемой с первого взгляда мощи Адриана, но была другая сила — сила того, кто привык повелевать, не повышая голоса.

Он сел во главе стола, даже не взглянув на меня. Просто кивнул слугам, и те начали подавать.

Передо мной поставили тарелку. Горячее мясо с кровью, овощи, какой-то соус. Пар поднимался к лицу, щекоча ноздри. Желудок сжался ещё сильнее.

— Ешь, — приказал он, не глядя.

Я не шевельнулась.

— Если бы я хотел тебя отравить, девочка, ты была бы уже мертва. В прошлый раз. Или в тот, когда тебя тащили сюда. Ешь. Ты мне нужна живой. Пока что.

Я посмотрела на еду. Он прав. Убить меня могли десятком способов раньше. Травить сейчас — бессмысленная жестокость, а он не производил впечатления человека, который делает что-то просто так.

Я взяла вилку.

Мясо таяло на языке. Овощи были сочными, приправленными идеально. Я ненавидела себя за то, как жадно я это поглощаю, но тело брало своё. Волчица внутри, даже чёрная, даже выжженная, требовала сил.

Он ел молча, не замечая меня. Размеренно, аккуратно, отрезая крошечные кусочки. Закончил раньше, чем я. Отодвинул тарелку, вытер губы салфеткой и поднял руку. Один короткий, едва заметный жест.

В ту же секунду меня рванули со стула.

Я не успела даже вскрикнуть. Бугаи сзади — те самые, что стояли за спиной — синхронно вцепились мне в плечи и рванули вверх. Ноги подкосились, но они не дали мне упасть — они потащили. Волоком, мои ноги почти не касались пола.

Я ударилась коленом о ножку стула, но боли не почувствовала. Только глухую, кипящую ярость.

Они тащили меня по коридорам, мимо статуй и картин, мимо окон, за которыми сгущались сумерки. Я перебирала ногами, пытаясь идти, но они держали слишком высоко, заставляя почти висеть на их руках.

Кабинет.

Массивная дверь распахнулась, и меня вбросили внутрь. Прямо на пол. Прямо на колени.

Руки бугаев надавили на плечи, вжимая меня в паркет, а потом они отошли. Дверь за ними закрылась с мягким, но неотвратимым щелчком.

Я стояла на коленях. Перед столом. Как рабыня. Как вещь.

Внутри закипало. Чёрная волчица шевельнулась, и я почувствовала, как по коже побежали знакомые искры. Багряные, горячие, они прошили руки, заплясали на кончиках пальцев.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Не смей. Не показывай ему. Не давай ему эту власть.

Он вошёл через минуту. Обошёл меня по широкой дуге и опустился в огромное кресло за столом. Откинулся на спинку. Вальяжно, по-хозяйски, словно я была не живым существом, а декором.