Книга Одержимость Старшего, страница 49 – Яра Бах

Это слово разорвало грудину.

Ему же нужна была только моя сила. Только Белая Волчица. А я теперь — чёрная. Проклятая. Выжженная изнутри ненавистью. Я — сущее проклятье, от которого только и надо, что избавиться.

Бросил бы меня там. Всем бы стало только легче. Ему бы стало легче. Стая бы не потеряла своего Альфу.

А он... он умер? Я не видела, что было дальше. Я видела только, как его лапа замерла в паре сантиметров от меня, как его глаза погасли, как его кровь смешалась с моей.

Адриан...

Сердце пропустило удар, а потом разорвалось на тысячи осколков.

Я не знала, что чувствую. Ненависть — да, она всё ещё кипела внутри, чёрная и липкая. Но сквозь неё, пробиваясь, как трава сквозь асфальт, росло что-то другое. Острое, болезненное, невыносимое.

Потеря.

Я потеряла его.

Я не заметила, когда начала плакать. Просто вдруг поняла, что по щекам текут слёзы, горячие, солёные, а я даже не могу их остановить. Я не хотела плакать. Я хотела злиться. Хотела ненавидеть. Но тело слушалось только боли.

Слёзы смешивались с грязью на моём лице, и я чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Кости заныли, кожа пошла мурашками.

Оборот.

Я даже не пыталась его контролировать. Просто позволила телу делать то, что оно хочет. И через минуту я уже сидела на полу, обхватив колени руками, — человеческая, голая, дрожащая от холода и рыданий.

Я сжалась в комок и завыла. В голос, навзрыд, не стесняясь. Плевать, кто услышит. Плевать, где я. Его нет. Адриана нет.

Я била кулаками по полу. Сначала сильно, потом слабее, потом просто царапала ворс, задыхаясь от всхлипов.

Время перестало существовать. Был только этот ковёр, эти слёзы и эта боль.

Дверь распахнулась резко, без стука.

Я вскинула голову, инстинктивно прикрываясь руками. В проёме стоял ОН.

Мужчина с поляны. Всё тот же — массивный, с седыми висками и холодными серыми глазами. Сейчас он был одет в дорогой тёмный костюм, и от него веяло такой уверенной властью.

Он окинул меня быстрым взглядом и на его лице не дрогнул ни один мускул. В руке он держал какой-то свёрток ткани.

— Оденься, — бросил он, и свёрток полетел в меня. — Живо.

Я поймала его дрожащими руками. Ткань оказалась простым длинным халатом, мягким, тёплым. Я смотрела на него и не могла пошевелиться.

А потом меня накрыло узнавание.

Это он.

Там, в комнате, где я дралась с Марком. Когда Марк уже почти добил меня, когда я думала, что умру, — появился этот мужчина. Он подошёл спокойно, невозмутимо, поправил запонку на рукаве и... вонзил нож в бок Марка.

Я видела это. Помнила этот миг — удивлённые глаза Марка, его скулёж, его кровь.

Этот человек не спасал меня. Он убивал.

Я вздрогнула и вцепилась в халат.

— Я сказал: оденься, — повторил он, и в голосе прорезались металлические нотки.

Я поняла, спорить сейчас нельзя. Я слаба. Силы почти нет, оборот нестабилен, тело едва держится. Любое сопротивление будет жестко подавлено.

Я натянула халат дрожащими руками, кое-как запахнула полы. Он смотрел на меня без всякого выражения.

— Иди помойся и приведи себя в порядок, — приказал он. — Пол дома своей кровью измазала, пока тебя тащили. Через час я приду, чтобы здесь было чисто. — Он шагнул в сторону, но на пороге обернулся. — Мартин, забери ковёр. Она и его загадила.

Из коридора в комнату зашел крупный мужчина в чёрном, молча схватил край ковра и выдернул его из-под меня. Я едва удержалась на ногах.