Книга Лесная обитель, страница 97 – Мэрион Зиммер Брэдли

Тогда-то Эйлан и узнала, сколь дорогой ценой платит Лианнон за благоговейное уважение и почести, которыми окружена. Боги взыскивают сполна с той, что дерзает говорить от их имени. Сама Лианнон порою бывала и забывчивой, и рассеянной, но когда она облачалась в одежды Прорицательницы, на нее нисходила некая потусторонняя сила. Эйлан поняла, что Лианнон была избрана не столько за твердость воли или за мудрость, сколько за то, что, когда нужно, она умела отрешиться от собственного «я».

Сбрасывая свою человеческую суть вместе с повседневным платьем, Лианнон всецело открывалась Богине, и Богиня вещала ее устами. В эти мгновения она и впрямь была великой Жрицей – больше, чем человеком, думала Эйлан. А платой за то, что она становилась вместилищем для такой великой силы, были муки телесные и душевные, и Эйлан с каждым днем проникалась все большим уважением к Лианнон, видя, как она платит эту цену, ни о чем не жалея – или, во всяком случае, не жалуясь.

Сопровождая Лианнон, Эйлан впервые покинула Лесную обитель и вышла за пределы окрестного леса. Именно тогда девушка осознала, насколько изменили ее последние несколько недель. Даже Дом дев показался вдруг чужим и далеким. Когда новоприбывшие послушницы разбежались в разные стороны, уступая ей дорогу, она едва скользнула по ним взглядом и лишь потом поняла, что девочки почувствовали в ней ту же нездешнюю безмятежность, что сама она видела в Лианнон.

Наверное, этот праздник летнего солнцестояния ничем не отличался от всех прочих. Эйлан уже много раз доводилось видеть и Игрища, и ярмарку, и громадный костер в честь Солнца. Но после стольких месяцев, проведенных в уединении Лесной обители, неумолчная болтовня и гомон резали ей слух; девушка чувствовала, что задыхается от едких запахов людского пота и лошадей. Даже яркие ткани навесов, воздвигнутых торговцами над прилавками, раздражали Эйлан.

В день середины лета мужи выходили помериться силой в состязаниях, дабы позабавить богов и людей и даровать силу будущему урожаю. Эйлан равнодушно наблюдала за борцами и бегунами: потные тела участников казались отталкивающе грубыми и уродливыми. Сейчас у нее в голове не укладывалось, как она могла когда-то мечтать о том, чтобы возлечь с мужчиной.

Победителя Игрищ увенчали летними цветами и проводили на почетное место. Вспоминая все то, что она узнала о Таинствах, Эйлан смотрела на происходящее новым взглядом. В час нужды, а в некоторых племенах и раз в семь лет, на глазах у нового Летнего короля сжигали его предшественника; даже сейчас в избраннике ощущалось нечто от исконной святости. Империя уничтожила или романизировала наследников бриттских вождей, но пока мужи готовы жертвовать собою во имя своего народа, римлянам не удастся искоренить Священных королей: каждый год они становятся заложниками благополучия всех тех, кто уже не понимает их роли.

Если в грядущем году приключится какое-нибудь великое несчастье и понадобится принести жертву богам, то, невзирая на все запреты римлян, именно этот молодой герой окажется под ударом. А в награду за его готовность умереть за свой народ ему единственному из всех мужчин дозволяется возлечь с любой женщиной, какая ему приглянется – хотя бы даже и с девой из Лесной обители, буде на то его желание.