Книга Лесная обитель, страница 100 – Мэрион Зиммер Брэдли

Но только завидев впереди голую вершину холма с городищем, воздвигшуюся над океаном леса, и заслышав мычание согнанного на праздник скота, Гай осознал, как непросто ему придется. Он осадил коня и огляделся по сторонам. Центурион гаркнул отрывистый приказ; отряд остановился.

— Пока вроде бы все тихо-мирно, – заявил центурион. – Ярмарки-то повсюду одинаковы. Вот когда в дело замешана религия, тут-то безобразия и начинаются. – Солдат рассмеялся. Гай уже имел возможность убедиться, что его спутник болтлив как сорока и в ответах собеседника почти не нуждается. – Первые три года я прослужил в Египте. У них там по богу на каждый день недели, и у любого свой праздник. Стоило двум разным процессиям столкнуться в центре города – и вот тебе, пожалуйста, такой кавардак приключался, что мало не покажется, чуть не до смертоубийства доходило.

— Да неужто? – вежливо откликнулся Гай, которому было глубоко безразлично, служил ли его спутник в Египте или на краю света. Три года назад он входил в эти самые ворота вместе с домочадцами Бендейгида. Ему вспомнилось, как малышка Сенара, смеясь, вприпрыжку бежала впереди всех.

Как и тогда, Гай был одет по-бриттски: ему поручили проследить, не проявятся ли на празднике мятежные настроения. Но той счастливой семьи, вместе с которой он пришел сюда в прошлый раз, больше не существовало.

— Ну и как там, в Египте? – быстро спросил молодой офицер, пытаясь отгородиться от воспоминаний.

— Да как повсюду, – зевнул центурион. – Громадье храмов, сказочно богатые цари, а на рынках нищета страшная. Зато там тепло, – добавил он, поежившись. – Сейчас бы маленько солнышка не помешало: тут, в Британии, уж больно холодно да мокро!

Гай поглядел вверх, на затянутое тучами небо. А ведь центурион прав: день выдался пасмурный, того гляди дождь польет. Что ж, спасибо и на том! Снова увидеть этот холм в сиянии солнечных лучей ему было бы невмоготу.

— А тебя, похоже, такая погодка вполне устраивает, – с завистью промолвил центурион. – Ты ведь здесь родился, да? Я-то сам из Этрурии. В наши дни в легионах коренного латинянина днем с огнем не сыщешь. Я всю Империю объездил, где только не служил – в Египте, в Парфии^[20], в Римской Испании… В Парфии мою когорту искрошили в капусту, а меня повысили до центуриона – верно, потому, что из наших в живых-то почти никого не осталось, – и послали сюда. Если эту страну и в самом деле открыл Аполлон, я от его вкуса не в восторге.

— Здесь мы спешимся. – Гай наконец-то взял себя в руки. – Пусть кто-нибудь останется с лошадьми. Внутри для них места нет.

Сзади послышалось мычание: подогнали еще одно стадо. Центурион оглушительно рявкнул, приказывая солдатам расступиться, и вместе с Гаем отошел в сторону.

— Незачем лезть под копыта, – лениво протянул он. – Не знаю, как тебе, а мне ноги еще пригодятся – еще не хватало, чтоб их коровы оттоптали. Ну что, пошли внутрь?

Гай вздохнул. Идти ему отчаянно не хотелось, но он – римлянин и не может больше убегать от собственных воспоминаний. Он поежился и набросил на голову плащ.

— А что тут вообще происходит-то? – полюбопытствовал центурион, когда они вошли в ворота следом за стадом. – Это что-то вроде земледельческого праздника? В Египте тоже такое устраивали – водили по улицам громадного белого быка с гирляндами на шее – его называли богом, – и окуривали скотину благовониями, так, что не продохнуть. Якобы для того, чтоб стада здоровы были.