Книга Лесная обитель, страница 257 – Мэрион Зиммер Брэдли

Даже любуясь сияющим личиком девушки, Гай успел соскучиться, прежде чем бессвязные рассуждения отца Петроса наконец-то подошли к концу. Гаю не терпелось уйти; но тут он с ужасом услышал, что он и прочие некрещеные участники собрания теперь должны подождать снаружи, пока посвященные поучаствуют в какой-то там «вечере любви». Он так громко протестовал и жаловался, что Юлия в конце концов согласилась отправиться домой, хотя пообещала нянькам и прислужницам, что они могут остаться.

Гай взял на руки уснувшую Квартиллу, и все зашагали к дому Мацеллия. Но не сделав и нескольких шагов, Терция заныла, что тоже хочет на ручки. Гай коротко приказал дочери уняться: она, мол, уже большая девочка, так пусть идет сама. Здоровье Юлии поправилось, но она еще не вполне окрепла, чтобы нести ребенка, да и Целла была слишком мала для такой тяжести. Терция захныкала, и тут позади прозвучал нежный голосок:

— Давай я понесу твою малышку.

Гай хотел было отказаться, но юная бриттка уже подхватила с земли сонную девочку, и та тотчас же задремала, прижавшись к ее плечу.

— Да она легкая как пушинка, – промолвила девушка, – мне и к более тяжелой работе не привыкать!

— Воистину ты сестра моя во Христе! – воскликнула Юлия. Гаю нечего было к этому добавить, и все тронулись в путь. Женщины вполголоса обменивались какими-то банальностями; Гай почувствовал смутное облегчение от того, что его жена и Сенара явно знают друг друга не так уж и близко. Полнолуние было лишь несколько ночей назад; мощеная улица под ногами просматривалась как на ладони. Деревья, одетые облаком белых цветов, смутно сияли в темноте.

Ворота дома Мацеллия распахнулись, пропуская гостей; домоправитель вышел к ним навстречу с фонарем. Терция, заворочавшись, проснулась; юная бриттка спустила ее с рук на землю. Неожиданно оказавшись в ярком свете, все с интересом разглядывали друг друга.

— Останься и поужинай с нами, ведь ты тоже пропустила агапу^[58], – предложила Юлия.

— Ох, нет, не могу, – застенчиво отвечала девушка. – Ты очень добра, госпожа, но я ушла без разрешения; мне нужно поскорее вернуться домой, или меня хватятся: наказать, может, и не накажут, но снова выбраться на вечернюю службу мне вряд ли удастся.

— Тогда не стану тебя задерживать; это означало бы отплатить неблагодарностью за твою доброту, – тут же откликнулась Юлия. – Гай тебя проводит. В нашей части города довольно спокойно, но по пути к воротам всякие люди встречаются, в том числе и такие, с которыми честной и порядочной юной девушке лучше не сталкиваться.

— В этом нет нужды, Domina^[59], – начала было Сенара, но Гай быстро перебил ее:

— Я охотно провожу тебя; мне как раз хотелось пройтись перед сном, так что я доставлю тебя домой в целости и сохранности.

По крайней мере, он сможет наконец спросить Сенару, что девушка из Лесной обители делает среди христиан. Ответ, вероятно, многое ему объяснит. Сенара поплотнее закуталась в плащ, простой и темный, как у служанок из богатых домов, – не для того ли, чтобы скрыть под ним платье жрицы? Гай взял факел; в небе светила луна, но римлянин понимал, что не стоит искушать судьбу на городских улицах; кроме того, ему казалось, что в ярком свете девушка почувствует себя спокойнее. Сенара расцеловала на прощанье всех его дочек, в том числе и сонную малютку на руках у Юлии, и спустилась по ступеням вместе с Гаем. Так, вдвоем, они прошли по безмолвным улицам, не привлекая ничьего внимания, но даже когда последние дома остались позади, девушка не попыталась откинуть капюшон, хотя ночь выдалась теплая.