Книга Лесная обитель, страница 229 – Мэрион Зиммер Брэдли

Гай задумался, не вспыхнут ли от этой искры тлеющие угли мятежа, но тут пришли известия о том, что Геренний Сенецион и еще несколько человек казнены по обвинению в измене.

Гай понял, что о карьере до поры можно забыть. Его покровителю сенатору Маллею никаких обвинений предъявлено не было, но он счел благоразумным удалиться в свои владения в Кампании. Так что Гай дослужил положенный срок прокуратором, отложил назначенную поездку в Рим до лучших времен и решил, по примеру своего покровителя, заняться возделыванием собственных земель.

Наконец-то Гай ближе сдружился с оставшимися тремя дочерьми, но Юлия по-прежнему была подавлена и то и дело прихварывала. Хотя супруги и разделяли ложе, становилось все более очевидно, что сына она Гаю не родит.

А ребенку Эйлан, кажется, уже десять. Отец – даже при том, что император ему не слишком-то благоволит, – сможет обеспечить сыну куда лучшую будущность, нежели бриттская жрица, вынужденная скрывать само существование ребенка. А Юлии наверняка приятнее будет растить сына Гая, нежели чужого мальчика, – хотя, признаться, Гай не всегда понимал чувства жены. Ну да в конце концов он ее заверит – ни словом не погрешив против истины! – что Гавен был зачат еще до того, как он, Гай, впервые увидел Юлию.

До Лесной обители недалеко – за полдня можно обернуться. Подумать только, его сын, верно, живет за следующим холмом, размышлял Гай, глядя на юг сквозь просветы между деревьями. Но встреча с Эйлан его отчего-то пугала. Что, если она ненавидит Рим? Что, если она и его, Гая, возненавидела? Девушка, которую он полюбил совсем еще мальчишкой, исчезла навсегда, превратилась в грозную жрицу Вернеметона. Порою Гаю казалось, что и той женщины, на которой он женился, тоже больше нет – игривая веселость Юлии, некогда его пленившая, умерла вместе с сыном.

Гай сделал неплохую карьеру, хотя отцовские мечты ему пока воплотить не удалось. Но тут он со внезапной остротой осознал, как мало досталось ему любви. В жизни Гай часто страдал от одиночества, однако прежде он был слишком занят, чтобы об этом задуматься, – отец воспитывал его в строгости, а в армии царила железная дисциплина. Но шли месяцы, и Гай обнаружил, что повседневные дела и заботы по управлению поместьем закаляют тело, а вот мысли блуждают на воле – и в грезах он то и дело возвращается в детство.

Целые дни он проводил в трудах, управляя поместьем, – поэтому-то, наверное, в нем воскресали воспоминания о том возрасте, когда весь мир кажется новым и удивительным. Ребенком Гай запрещал себе думать о матери, но сейчас она ему то и дело снилась. Она ласково обнимала сына, пела ему нежные колыбельные; Гай просыпался в слезах, умоляя мать не уходить, не бросать его одного.

Но мать ушла в Страну Мертвых, Эйлан оставила его ради служения своей Богине, а вот теперь и Юлия от него отдаляется. Гай вздохнул. Найдется ли хоть кто-нибудь, кто просто полюбит его на всю жизнь – таким, какой он есть, не пытаясь его переделать или изменить?

А потом Гай вспоминал, каково это – держать на руках сына. Но всякий раз, как он принимался размышлять о том, как бы разыскать мальчика, его охватывал страх: а вдруг, когда они встретятся, окажется, что сын не испытывает к нему ровным счетом никаких чувств? И Гай ничего не предпринимал.