Книга Лесная обитель, страница 172 – Мэрион Зиммер Брэдли

Битва была в разгаре; по склонам Гравпия клокотали и бурлили людские скопища: противники скучивались, расступались и снова сходились вместе – со стороны это зрелище напоминало непрестанно меняющийся гобелен. Но Гаю показалось, что римляне мало-помалу одерживают верх.

Словно из-под земли перед ним выросло копье, а за ним маячило искаженное яростью лицо. Конь встал на дыбы, Гай отбил древко мечом и с размаху рубанул сверху вниз. Лезвие вошло в плоть, по синим узорам потекли алые разводы, лошадь скакнула вперед, оскаленное лицо исчезло. Гай едва успевал наносить и отбивать удары: на раздумья времени не оставалось.

Когда Гай наконец-то улучил мгновение, чтобы оценить ситуацию, римляне уже довольно высоко поднялись на гору. Слева доносились крики; каледонцы, до сих пор наблюдавшие за сражением с вершины, с устрашающей быстротой ринулись гигантскими прыжками вниз по склону, чтобы обойти римлян с тыла. Неужто Агрикола ничего не замечает? Снова взревели римские трубы, и Гай усмехнулся: четыре крыла кавалерии, которые полководец приберегал в резерве, наконец-то были брошены в битву. Конные отряды обошли бриттов с флангов, оттесняя их к пехоте, так что те оказались словно между молотом и наковальней, и тут-то и началась настоящая бойня.

Войско Калгака объял хаос. Кто-то еще пытался обороняться, другие обращались в бегство, но римляне были повсюду: они гнались по пятам за врагами, рубили их, брали в плен и, захватив новых пленников, убивали взятых ранее. Гай заметил, как в гуще боя блеснуло что-то белое, и опознал Агриколу: его охраняли только двое трибунов да один-два легионера. Юноша направил коня туда.

Он подскакал уже совсем близко, когда раздался предостерегающий крик одного из трибунов. Их атаковали трое бриттов в роскошных одеждах, насквозь пропитанных кровью, вооруженные только ножами и камнями. Гай с силой ударил своего скакуна каблуками. Тот развернулся на месте, и юноша рубанул мечом первого нападающего: из рваной раны в груди тотчас же хлынула кровь. Конь споткнулся обо что-то мягкое и рухнул наземь; Гай вылетел из седла, выпустил щит и успел-таки откатиться в сторону. Сверкнул нож, бедро ожгла резкая боль; конь попытался подняться на ноги, нож блеснул снова и вонзился ему в шею. Бедолага дернулся и снова повалился набок.

Гай приподнялся на локте, ткнул бритта в грудь кинжалом и тем же лезвием перерезал горло умирающей лошади. Морщась от боли в бедре, попытался встать и пошарил вокруг в поисках меча и щита.

— Ты в порядке, юноша? – Над ним возвышался Агрикола.

— Да, мой господин! – Гай попытался было отсалютовать, осознал, что все еще сжимает в руке кинжал, и убрал его в ножны.

— Тогда в строй! Бой еще не окончен.

— Слушаюсь… – начал было Гай, но Агрикола, отвернувшись, уже отдавал кому-то очередной приказ. Один из трибунов помог молодому римлянину подняться на ноги. Гай жадно хватал ртом воздух, пытаясь отдышаться.

Пролитая кровь окрасила папоротник под его ногами в еще более густой и темный алый цвет. Повсюду вокруг валялись трупы, обрубки тел, оружие; уцелевшие враги рассыпались в разные стороны, преследуемые кавалерией, а следом за конниками, изрядно поотстав, спешили пехотинцы. Каледонцы бежали к лесу на противоположном склоне горы. Агрикола приказал части всадников сойти с лошадей и прочесать чащу, пока остальные объезжают лес кругом.