Книга Владычица Авалона, страница 190 – Мэрион Зиммер Брэдли

Вивиана стремительно обернулась к нему.

— Тогда чья же я дочь? Ты говоришь, ты мне не отец. А теперь скажешь, что и Владычица мне не мать?

— Да нет, как раз она-то тебе мать, – хмуро подтвердил Нейтен. – Она нам с Беток подарила этот дом, когда отдала тебя нам на воспитание, и пообещала, что земля навсегда останется нам и ты будешь нашей дочкой, разве что по какой-то несчастливой случайности обе твои сестры умрут, не произведя на свет ребенка женского пола. Если скончалась старшая, которую она держала при себе и воспитывала как жрицу, выходит, ты ее единственная наследница.

От лица Вивианы отхлынули все краски.

— А если я скажу, что не хочу ехать – это ничего не изменит?

— Нужды Авалона важнее наших желаний, – мягко отозвался Талиесин. – Вивиана, прости.

Девочка гордо выпрямилась, сдерживая слезы.

— Тогда я тебя не виню. Когда нам отправляться в путь?

— Я бы сказал, прямо сейчас, но моему бедному мулу необходимо дать отдых, а не то он падет. Мы выедем завтра на рассвете.

— Так скоро! – Девочка покачала головой. – Она не могла предупредить меня заранее?

— Смерть заранее не предупреждает, милая. Ты уже достаточно взрослая, чтобы начать обучение, а погода скоро совсем испортится, и дороги сделаются непроходимы. Если я не привезу тебя сейчас, раньше весны ты на Авалон не попадешь.

Вивиана вскарабкалась на чердак собираться в дорогу – тут-то слезы и закапали. Она словно осиротела. Ясно было, что мать зовет ее к себе по необходимости, а не из любви. Авалон казался дивным сном, но девочке совсем не хотелось уезжать от приемных родителей, заменивших ей семью, и со скалистого острова, который она привыкла считать своим домом.

Талиесин сидел у огня с чашей подогретого сидра в руках. Выспался он на славу, в тепле и уюте, впервые за много дней. В этом доме царил мир. Отдав дочь на воспитание Нейтену, Ана сделала хороший выбор. Жаль, что оставить здесь девочку она не может. Перед внутренним взором Талиесина воскресло лицо Владычицы – таким, каким оно запомнилось барду в последнюю их встречу: широкий лоб избороздили новые морщины, губы крепко сжаты, подбородок заострился. Кому-то она показалась бы безобразной карлицей, но с того самого дня, как Талиесин впервые пришел к друидам двадцать лет назад, она была для него воплощением Богини.

Ану обучала ее родная мать, а ту – ее тетка. Дочь не всегда наследовала матери, но за несколько веков многие дети Авалона породнились через брак со знатными семействами Британии и отослали своих собственных дочерей обратно на священный остров – чтобы те в свой черед стали жрицами. Дочь Аны могла проследить свое происхождение, пусть и не напрямую, до самой Шианны, про которую говорили, будто она – дочь королевы Фаэри.

Внимание барда привлекло какое-то движение, и он поднял глаза. С чердака свесилась пара ног в штанах и обмотках. Талиесин удивленно воззрился на смешную фигурку в просторной тунике, а та как ни в чем не бывало спустилась по приставной лестнице вниз и, обернувшись к нему, вызывающе нахмурилась. Бард изогнул бровь, и личико Вивианы преобразилось как по волшебству: хмурые складки превратились в смешливые морщинки.

— Ты стащила одежду у своего приемного брата?

— Меня учили сидеть на лошади по-мужски; так почему бы мне и не одеться по-мужски для поездки верхом? Ты сердишься – что, моя мать такого не одобрит, да?