Книга Плохая война, страница 159 – Борис Конофальский

Волков вошел в зал, переполненный так, что столов свободных не было, – и это днем. Кабатчик сразу кинулся к нему.

— Николай-угодник, гость-то к нам какой пожаловал! Господин, я сейчас стол вам найду.

— Погоди, – остановил его кавалер, оглядывая помещение. – Там солдатский воз стоит, где хозяева?

— А так вон они, – указал кабатчик, – пять солдат и корпорал с ними.

Так и было, за одним столом сидели добрые люди, таких и в простом платье сразу узнаешь, тем более что помимо простого платья все были в стеганках или бригантинах и при железе.

Волков с Увальнем, а за ними и трактирщик направились к солдатам, и, подойдя, Волков спросил без грубости:

— Я господин Эшбахта, а вы, братья-солдаты, кто такие и что тут делаете?

— Корпорал Хёйнц и мои люди, – сразу встал и ответил старший. – Мы из Ланна.

— Рад видеть людей из Ланна. Так зачем приехали?

— Нас нанял в охрану купец Коэн, чтобы мы его самого и его товары сюда довезли в сохранности.

— Купец Коэн, купец Коэн… – в задумчивости повторял кавалер. – Не жид ли это из Ланна, которого кличут Наумом?

— Именно, господин, и ехал он к вам.

— А что за товар вез?

— Нам о том не говорили, с ним еще люди были, но верхом. Они все к вам на двор поехали, нам велели тут ждать, но покоев пока не снимать. Может, сегодня и обратно отправимся, – говорил корпорал Хёйнц.

— Господин, я вам стол освободил, – напомнил о себе трактирщик.

— После, – задумчиво отвечал кавалер и пошел к выходу, на ходу размышляя, зачем он понадобился ловкому старому жиду. Неужто из-за имперского векселя, что все еще лежал у кавалера в сундуке?

Во дворе его дома стояли карета и оседланные чужие лошади с чужими людьми. Карета эта некогда была просто роскошной, но истрепалась от времени, хотя оставалась еще крепка.

Волков бросил поводья Увальню, а сам вошел в дом.

За его столом сидел он, тот самый неприятный жид, которого Волков знал по Ланну. Рядом с ним разместилась Бригитт на правах принимающей хозяйки, перед гостем стоял дорогой бокал.

— А вот и он, наш герой, – сказал Наум Коэн, увидав входящего Волкова. – Все еще бодр и крепок. Рад вас видеть, кавалер, слава о вас доходит до нас в Ланне.

— Не могу сказать, что рад видеть тебя, жид, – заметил Волков, скидывая шубу девке-служанке и стягивая перчатки. – В доме рыцаря божьего не радуются семени Моисееву. Но раз уж пришел… Коли голоден ты, испытываешь жажду, напою и накормлю. Коли у тебя нет денег на кров, велю трактирщику принять тебя бесплатно. Свою крышу тебе не предоставлю.

— Нет-нет, друг мой, нет, я не голоден, а это ангельское существо, – Наум Коэн поклонился Бригитт, – утолило мою жажду.

— Садись, – сказал кавалер, усаживаясь в свое кресло. – Думаю, ты не просто так ехал ко мне три дня, у тебя есть ко мне дело.

Бригитт подошла, подложила ему под локоть подушку и маленький пуфик поставила под больную ногу.

— Ангел, сущий ангел! – умилился гость, медленно садясь на место. – Где вы только находите таких, кавалер. Помню прошлого вашего ангела, ту, что была белокура.

Он и раньше был стар, а тут, кажется, первые прикосновения дряхлости в лике его уже отпечатывались.

— С ней все в порядке, – сухо отвел Волков. – По какому делу ты приехал, жид?

Вместо ответа Наум Коэн поднял два пальца вверх. Один из трех человек, сидевших на лавке у стены, там, где обычно размещались Увалень или Максимилиан, встал. Это был великан, он взял огромный мешок, что стоял у его ног, и, молча подойдя к столу, положил перед Волковым. В мешке явно звенели деньги. И было их, судя по мешку, очень, очень много, так как даже для такого великана ноша оказалась нелегка.