Книга Башмаки на флагах, страница 47 – Борис Конофальский

Еще вода залила все низинные земли кавалера, что шли по восточному берегу, текла по оврагам от запада его земель на восток к реке, текла целыми реками. Там и оставалась – в разбившихся между кустов озерах. Теперь, кажется, его болотам не высохнуть никогда.

А мужикам и солдатам радость – возможность попьянствовать, пока работы из-за дождей нет. Тем более церковь к тому времени оказалась закончена. Де Йонг вкус и талант имел – это кавалер еще по построенной пристани понял. Вышла церквушка небольшой и аккуратной, даже красивой. Но тогда, когда начинали ее строить, была она как раз, а теперь оказалась мала. Людей-то в Эшбахте прибавилось. Теперь не только солдаты и офицеры и полсотни местных мужиков, баб и детей тут проживали. Купчишки, мастеровые, девки, поденщики – всякого люда прибавилось. В кабаке так никогда свободных столов не оставалось, и мест для телег во дворе тоже, как и мест для ночлега.

Брат Семион взялся церковь святить, и столько народа пришло, что половина в храм не попала. Под дождем весенним стояли на улице. Зато началась толкотня, давка, дите придавили чуть-чуть, бабы завизжали звонко, тут же перебранка началась, а ведь солдаты вокруг, едва не дошло до драки. Хорошо, что Рене был поблизости, так как на таинство опоздал, драку он пресек.

Волков остался доволен храмом, а то, что мал, так это ничего, построит и больше, если жив будет. С де Йонгом за храм он рассчитался сполна, хотя и за пристань с навесами, и за часовню с захоронением невинно убиенного монаха, которого загрыз лютый зверь, он ему еще оставался должен, причем немало – больше ста монет. Кавалер уже думал о том, чтобы рассчитаться с молодым архитектором за все, пока деньги есть, но тут пришло письмо от Брунхильды.

Она писала, как всегда, дурно. Почерк вкривь и вкось, пачкала бумагу чернилами, пропускала буквы в словах, а зачастую и сами слова, но смысл передавала всегда верно и притом была красноречива – видно, что двор графа, а уж теперь и герцогский двор многому научили графиню:

«Здравствуйте, брат мой любезный, на многие годы. Да хранит вас Бог от дурных людей и железа острого. Уже и до Вильбурга дошли слухи о чудесном вашем избавлении от разбойников-бригантов. Даже здесь, при дворе, все об этом говорят. Но многие господа от злости своей жалеют, что бриганты вас не зарезали, обзывают вас дерзким, говорят, что вы ослушник и неблагодарный вассал. Но многие про вас говорят, что вы удалец. А герцог принял меня радушно очень, как я и думала».

Волков оторвался от письма и поморщился, как от неприятного. «Радушно очень? Неужели уже успела дать герцогу?! Видно, так и есть. Ну что за распутная баба! Так и живет с задранным подолом. Подождала бы, цену себе набила, что ли».

Эта ее легкая доступность всегда ему не нравилась. Он вздохнул и начал читать дальше:

«И после встречи он был доволен, и клялся мне разрешить мое дело о наследстве, и сироту, племянника вашего, без дома не оставить».

«Глупая ты баба, уж очень легко ты веришь словам сеньора». Он снова взялся читать:

«А вчера встретила тут в коридорах нашего родственничка. Как всегда, бледен да спесив. Герцог сказал, что приезжал он жаловаться на вас. Говорил, что притесняете вы его, к замку два раза уже добрых людей приводили и грозились замок его брать, человеку его угрожали».